Смертельный лабиринт

Был он невысок, неприметен внешне, держал себя абсолютно спокойно, как будто никаких грехов за душой не чувствовал. Может, оно так и было, кто ж сомневался? Но Морозов почему-то первым в своем списке обозначил именно Суворова. Вот об этом и стоило поговорить.

Для начала Петр Егорович пригласил господина следователя в свой кабинет, расположенный на втором этаже дома, занимаемого рестораном и еще какими-то непонятными службами. Ибо длинные коридоры и первого, и второго этажа были устланы красивыми ковровыми дорожками, ответвлявшимися в стороны, к закрытым дверям, за которыми, по всей вероятности, располагались либо ресторанные кабинеты, либо же кабинеты, но совсем иного свойства.

Пока об этом говорить было преждевременно.

Суворов пригласил «присесть» – это отметил про себя Климов, формула известная, уголовники терпеть не могут, когда им говорят «садитесь». Присядьте – другой базар...

«Суворов, Суворов...», – напрягал память Климов, но ничего не мог вспомнить такого, что хоть каким-то боком высветило бы в его памяти эту фигуру.

Ну то, что он из «бывших», – и двух мнений нет, достаточно взглянуть на его пальцы с вытравленными следами татуировок. Новое время – новые песни.

Климов предъявил хозяину свое служебное удостоверение, и Петр Егорович немедленно, едва они сели, выразил глубокое сочувствие и личное соболезнование по поводу безвременного ухода из жизни известного журналиста. Об убийстве Морозова он узнал из телевизионных новостей, сразу, как включил телевизор первого января.

– И за что ж они, суки, толкового парня угрохали? – задал риторический, но вполне искренний вопрос Суворов.

– А вы уже успели познакомиться с ним? – уцепился за кончик ниточки Климов. – Когда и как это было?

– Ну а как же! Он ведь прямо, можно считать, накануне обедал у меня.

– Я, собственно, и приехал к вам именно по этому поводу, – сообщил Климов, не сильно веря в удачу. Но все же.

.. – Для того чтобы расследовать это подлое убийство, мне необходимо буквально по минутам расписать весь последний день Леонида, понимаете? То есть что я говорю? Конечно, понимаете! – поправил себя следователь, призывая свидетеля в свои соратники. – И если уж вы не станете возражать, я бы, с вашего разрешения, хотел бы запротоколировать нашу беседу. Нет? Ну спасибо, – поблагодарил, не дожидаясь, пока Суворов обдумает его предложение.