Культисты

А поскольку спутник твой говорит иначе, то я подумал, а когда так случается, что такие разные люди, но вместе по лесам разгуливают? А только лишь, когда они разбойники.

Наступила тишина. Первый, Мохнатый и Фридрих удивлённо смотрели в тень под капюшоном Приятного.

Первый произнес очень грубое слово.

– Удивительно, брат мой! – подал голос Мохнатый и восторженно похлопал в ладоши, – такой сложной цепочки умозрений я уже давно не встречал. Видят Боги, я восхищен силой твоего разума. Вот только мы с братом, чьего имени я все еще не знаю, встретились в этом лесу перед грозой.

И если брат мой имел хоть какие-то шансы выжить в лесу, то я сильно изнежен благами цивилизации и совершенно не представляю, что бы со мной было, если бы я не повстречал его.

– Ээ, братан, погоди, – Первый взмахнул рукой, – а ты, Невидимка, это ты все складно баешь, да токмо, чего же это ты к нам выйти решил, а? Да еще и хавкой делишься. Ты, что это, уже и не боишься нас?

– Я, мой неизвестный друг, и дальше бы прятался, если бы не увидел, как вы приютили нашего нового гостя.

И тут я понял, что никакие вы не разбойники. Разве стали бы разбойники делиться последним хлебом с незнакомцем. Еще и посреди леса, да под шум дождя? Да если бы вы разбойниками были, вы бы сразу его ограбили и убили. И тут вдруг меня осенило. Вы такие же беглецы, как и он, более того, такие же беглецы, как и я. И я решил выйти к вам. Вместе и бежать легче и спрятаться надежнее. Давайте станем единым отрядом, командой. Вместе мы сможем покинуть эти земли и скрыться от чего бы каждый из нас не пытался сбежать.

Снова повисла тишина.

– Я готов пойти с Вами, господин, – сказал Фридрих, мне все равно куда идти, лишь бы подальше от этих краев.

– А я нет, – заговорил Первый, – ты, это, того, крендель конешно, чёткий, хавкой там делишься, костер разводишь, да только, не знаю я тебя. Мало ли кто ты. Не, извиняй. Я своей дорогой потопаю, ты своей. Вот гроза кончится и все, я вас не видел никого, вы меня тоже.

– А ты что скажешь, брат? – обратился он к Мохнатому.

– Я, брат мой, в сомнениях. Я слишком много страдал от людской натуры, и не желаю быть среди людей, но и одиночества я боюсь. Да и не проживу и дня я в этих лесах. В сомнении я... Вот ежели Боги дадут мне знак, укажут, что мне надо идти именно с тобой, брат мой, я вступлю в ваш отряд, а пока, скорее всего, я пойду с моим безымянным братом, пока он меня к тракту не выведет. А там и с ним распрощаюсь.