Стая бешеных

– Тебе очень больно?

– А ты как думала? Кусок мяса вырвали, суки!

– А если бешеные?

– Типун тебе на язык.

– Подождем еще.

– Нет, они нас учуют!

– Им надоест ждать, они и уйдут!

– А если не надоест?

– Возьми платок хоть… Кровью истечешь…

– Тихо. Их нет.

– Хочешь открыть дверь?

– Нет.

– Так что, нам тут всю ночь торчать?

– А ты что предлагаешь?

– Слушай, тут же должна быть кнопка вызова.

– Есть.

– Жми! И скажи, чтобы вызвали милицию – на нас напали собаки…

Глава 4

СЫНОК

– …Ну и, короче, взяли мы этих мандолин и поволокли к себе на хату.

Одна, значит, гнать чего-то стала, что у нее жених скоро там откуда-то возвращается, что она его очень, типа того, любит, а с нами идет потому, что по мужским ласкам соскучилась – короче, ураган полный. – Высосав остатки пива из очередной бутылки, паренек поставил ее под лавку, где уже находилась целая батарея таких же опустошенных сосудов.

Компания прыщавых подростков сидела на лавке и слушала рассказы пухленького веснушчатого паренька в толстенных очках.

Любой взрослый человек при одном взгляде на это жалкое подобие мужчины сразу догадался бы, что все его донжуанские похождения, которые паренек так ярко живописал перед дружками, лишь плод его болезненного воображения. Но соседи по лавке, потягивавшие пиво, и не подозревали, что толстячок просто-напросто неумело варьирует содержание очередного порнографического рассказа, вычитанного в журнале, украденном из стола папаши. Им важнее были подробности, чем правдивость.

– Ну вот, после третьей рюмки она как кинется на меня и давай стягивать с себя платье. А под платьем ничего нету. Прикинь, голая совсем!

Между тем количество пустых бутылок все пополнялось. Вокруг лавочки, как грифы над падалью, стали кружить люди в потрепанной одежде и с лицами неопределенного цвета, плавно, спектр за спектром, переходящего из желтого в фиолетовый. Рассказы парня их мало волновали. На компанию вообще не стоит обращать внимания, по крайней мере до тех пор, пока не прогоняют.

Компания тоже не обращала внимания на бомжей, как не обращают внимания на голубей или воробьев, клюющих что-то неподалеку. Пусть себе клюют, лишь бы не гадили на голову, у птиц свое занятие, у людей – свое.

– Ну, значит, стаскивает она с меня штаны, в трусы уже лезет, а вокруг же народу полно… – Толстяк допил следующую бутылку и швырнул ее в траву. – Ну я ее, значит, в охапку, и тащу в ванную.