Стая бешеных

Прочесали все вдоль и поперек – ничего похожего на укрытие собак не нашли.

Когда собрались уже уходить, прибежал участковый Игнатов.

– Я нашел! Это в заброшенном бомбоубежище.

Сделали стремительный марш-бросок к бомбо­убежищу.

Бетонная будочка во дворе школы с решетчатыми деревянными окнами. Посветили внутрь – глубокий колодец со скобяной железной лестницей, а внизу кишит собачьими спинами.

– Гранату бы туда бросить, – предложил кто-то.

Уже собрались палить вниз из автоматов, когда кто-то сообразил:

– А как они сюда забираются? По лестнице, что ли?

– У них другой выход должен быть, – догадался Игнатов.

Снова часть курсантов отправилась на пустырь. Окружили овраг с автоматами на изготовку.

Все уже было готово к тотальному уничтожению бешеных диких собак, когда вдруг стали собираться вокруг жители соседних домов. Откуда-то даже журналисты появились с телекамерами.

– Вот смотрите! – кричал какой-то бородатый дядечка.

– Это дикость!

– Варварство!

– Кто позволил?!

– Мы на вас в суд подадим! За жестокое отношение к животным!

Телевизионщики все это усердно снимали, явно сочувствуя протестующим.

Пришлось вызывать дополнительные наряды, создавать оцепление, оттеснять толпу, прибыло начальство, словом, суета и неразбериха. Потом приехал вдруг заместитель префекта.

– Остановить убийство животных! – закричал он.

Хорошо, что начальник отделения успел подхватить заместителя и увести в свою машину, здесь и показал фотографии покусанных граждан, показал и фото тела растерзанного Суковнина.

Пришлось заместителю, скрипя зубами, согласиться на варварскую акцию.

План был такой – бросить в колодец газовую шашку, а саму акцию по уничтожению провести на пустыре, подальше от людских глаз.

– Успокойтесь, граждане, мы не собираемся убивать собак, мы хотим их только усыпить! – убедительно врал какой-то милицейский начальник.

Из оцепления видели, как человек в противогазе бросил в колодец бомбоубежища круглый предмет.

Ничего после этого не произошло.

– Ну, видите, собачки уснули, теперь их можно перевезти в специальный центр, – говорил в телекамеру милицейский чин. – Мы гуманные люди…

Договорить он не успел.

Треск автоматных очередей донесся с пустыря.

Толпа замерла.