Стая бешеных

Как-то не верилось, что все это организовала она сама. Практически в одиночку, без чьей-либо помощи. Справилась. Осилила. Чудо свершилось.

– На Пушкинской транспорт можно запускать, – сказала она в рацию.

– Понял, – ответил знакомый голос. – А как насчет баньки?

– Думаю… – улыбнулась Ирина.

На самом деле она думала о том, как бы познакомиться с мэром. Другой такой возможности может и не быть. А он уже вроде как отговорил свою речь и, еще раз крепко пожав руку Свенссону, начал спускаться по лесенке.

Расталкивая репортеров, Ирина приблизилась к трибуне, и тут ее заметил Петер. Он поднял над головой большой палец, мол, все в полном порядке.

А еще через секунду прогремел выстрел.

– На землю! – закричал кто-то.

И несколько крепких парней повалили мэра на землю, закрывая его своими телами. Толпа вздрогнула, громко ахнула, затем на какое-то мгновение над площадью воцарилась мертвая тишина, после чего началась безумная паника. Люди бросились врассыпную, сбивая друг друга с ног.

Лишь телеоператоры не двигались с места, хладнокровно фиксируя события на пленку. Через несколько минут этот кошмар покажут по телевизору. Если уже не показывают в прямом эфире.

– Что там происходит? – взволнованно спросила рация.

Ирина смотрела на Свенссона. Тот стоял на трибуне, накрепко вцепившись побелевшими пальцами в поручни и дико вращая глазами, в которых легко читалось беспомощное отчаяние. Наверное, пытался вспомнить, когда ближайший рейс на Стокгольм.

– Всем постам! К мэрии! Быстро! – приказывала кому-то рация. – Черт побери, что вы там натворили?

– Это вы мне? – переспросила Ирина.

И в этот момент к ее ногам упал огромный кусок красной резины.

– Тебе, Пастухова, тебе! Что там у вас?

– Кажется, это просто шарик лопнул…

– Что?! Кто лопнул? – недоуменно закашляла рация.

– Шар… Воздушный…

Глава 7

МОНАСТЫРЬ

Везли на простой электричке. Набили полный вагон калек, уродов, старых и малых, в дверях встали по двое крепких мужиков и покатили по рязанской дороге.

Хоть все окна в вагоне были открыты, через час езды дышать уже было нечем. Впрочем, это мало кого волновало. Народ привычный и не к таким «прелестям». Люди вокруг Сынка сидели поначалу притихшие, испуганные, а потом потихоньку развеселились. Слепой гармонист начал даже наигрывать что-то веселенькое, «Камаринского», что ли. Сынок в музыке плохо разбирался.