Стая бешеных

«Все-таки кто-то провалился в шахту лифта, – мелькнула мысль. – Хотя при чем тут собака?»

– Я тут живу, – сказала она остановившему ее милиционеру.

– Документы, пожалуйста.

Ирина показала прописку, милиционер ее пропустил, и тут она увидела лежащее на газоне тело девушки. Из-под головы вытекла бурая лужа крови. Посиневшие руки вцепились в кусок выдранного из земли дерна.

Ирина эту девушку знала. Она жила на одиннадцатом, кажется, училась. Кое-кто даже говорил, что они с Ириной похожи.

Как же ее звали? Наташа? Точно, вон ее мать.

Ужас, что тут случилось?

– Что тут случилось? – спросила она кого-то.

– Застрелили, – ответили Ирине. – Говорят, профессионально.

– Как?! За что?!

– Да кто их знает?

Проходить мимо девушки было страшно. Над трупом склонились медэксперты, бесстыдно задирали одежду. Белый плащ, точно такой, как на Ирине, был измазан в крови и пыли. Ужас, что делает с человеком смерть! Каким уродливым становится тело.

Ирина шагнула ближе, и это было чисто женское любопытство.

Дело в том, что свой плащ она купила в Женеве, во французском бутике. Стоил он уйму денег. Неужели и у студентки такой же плащ?

Но вблизи Ирина сразу поняла, что плащ убитой был сделан где-нибудь в Корее или в Турции, а значит, стоил недорого и куплен, скорее всего, был на вещевом рынке.

Это Ирину, как ни странно, успокоило. Она вообще не любила носить вещи, которые сделаны в миллионах экземпляров.

Глава 13

ИСПЫТАНИЕ

– Подъем, козлы вонючие! Выходи строиться на зарядку!

Этот крик, каждое утро будивший Сынка с еще полусотней людей, стал уже чем-то если не родным, то во всяком случае привычным.

Люди вскакивали с коек и, мотая головами, чтобы стряхнуть цепкие остатки сна, выуживали из-под матрацев одежду и обувь, спрятанные туда, чтоб не сперли.

Сынок сегодня своей обуви под подушкой не обнаружил. Одежда была на месте, а башмаков и след простыл. Хороших башмаков, еще почти новых, не рваных.

Свистнули.

Натянув штаны и куртку, он огляделся по сторонам, вглядываясь в лица соседей.

Но рожи эти были непроницаемы и глухи, как стена. Знают ведь, сволочи, точно знают. Хоть один да видел, чьих это рук дело. Но разве скажут? Можно, конечно, дать в лоб любому из них, отобрать его шкары, и он тогда точно скажет, чьих это рук дело. Даже если не знает, все равно разнюхает.

Но вся беда в том, что у Сынка был сорок шестой размер обуви. Больше в казарме такой лапы не было ни у кого, или почти ни у кого.