Сказки для маленьких и взрослых

А чего это вдруг гвоздь виноватый? – Спрашивает воевода.

- А кривой потому, что! – Ответили все хором. – Хотели из него красивый забор построить, да вот до пушек стройка дошла.

- Хорошо – Говорит Воевода. – Раз он виноватый – Я его в тюрьму посажу. Будет ему ученье.

Посадили кривой гвоздь в тюрьму и определили ему жестокое наказание, десять лет на воде и хлебе, за то, что он еще и ржавый.

А соседи подобрели сразу – есть кто самый ржавый, да кривой. Они-то все равно чище да прямее и успокоились и пошли уголья да горелое разбирать.

Пришел Мастер – видит, дело тут было страшное, военное, и спрашивает.

- Что ли я не с того места кружевной забор строить начал.

- Нет! – Говорят все хором. – Ты кривой да ржавый гвоздь в мусор выбросил, а надо было его в тюрьму посадить, тогда бы мы и кружевной забор сладили.

Глава 11

Жасмин

(Реприза из повести "Следы на песке")

Серые тени. Светляк вопил в сумке, желая из нее выбраться и чем-то мне помочь. Но, чем он мне поможет здесь, мне было пока совершенно неясным.

В серых тенях не было того, что можно было назвать реальностью.

Здесь формами, объемами, дождями, молниями серым липким туманом были мысли и чувства.

Куски истерзанной памяти и ощущений. Жадность, грех и праведность, здесь становилось твердью или жидкими болотами. Тяжким сводом над головой и тусклым пятном ведения, которое вряд ли можно было назвать солнцем.

Я стоял, на каком-то обломке скалы, висящем в сером клубящемся тумане. Не было ни дороги назад, ни дороги вперед. Здесь я еще даже не был рожден.

Я сел на камни и достал коробку со светляком. Что делать я совершенно себе не представлял, да и как и что я мог здесь сделать?

Я достал светляка – большую муху с полупрозрачными крыльями и светящимся брюхом и отпустил. Светляк затрещал жестко и свечой взлетел вверх, выхватив в серой мути зеленый шар чего-то вещественного.

Высоко заверещал, и передо мной упали тяжелые белые, переливчатые струи истока жемчужного ручья.

Я поежился и рефлекторно полез за спину.

Клинок был моим единственным правом на существование в серых тенях, но ножны с оружием отсутствовали.

Я посмотрел на себя и понял, что светляк звал Жасмин.

Доспехи растворились в серой походной хламиде, сапоги превратились в, сбитые вечными дорогами, веревочные сандалии.

Что-то брякнуло глухо справа, и я повернул голову. Это был посох пилигримов.

Отполированный заскорузлей кожей ладоней, он желтовато поблескивал. Я взял его и привычно взвесил на ладони.