Список ликвидатора

Ничего подобного она никогда не видела. Может быть, только в кино, но это не считается. В кино кровавые ошметки не вылетают на платформу и не лежат на расстоянии двадцати метров от тебя и ты не видишь, как шарахающиеся от них люди скользят на этой слизи и с криками падают прямо в ее гущу.

– Не смотри туда! – гаркнул Редников и вдруг с силой повернул голову Тани к себе.

– Он… он… его… – начала она бессвязно лепетать.

– Успокойся! – еще раз сказал Герман.

В этот момент наконец-то раздалась мелодия, возвещающая о прибытии долгожданного поезда.

Очень скоро перед ними уже стоял вагон.

Редников сам не знал, откуда у него взялись силы. Приобняв Таню, он, как гвоздь, прошел сквозь кучу народа, образовавшуюся у раскрывшегося входа, и по инерции пролез аж к противоположным дверям, прижал к ним девушку и сам остановился на фантастически близком от нее расстоянии.

Таню трясло.

Он взял ее за плечи, посмотрел в глаза и тихо произнес:

– Не бойся, все уже кончилось.

Она как-то странно взглянула на него, хотела что-то сказать, но промолчала.

Редников подумал, что еще вот-вот – и она скинет его руки и снова станет неприступной и насмешливой.

Но Таня этого не сделала.

– А папка? – спросила она. – Он же дал тебе папку!

Все это время Герман не выпускал ее из рук, но вспомнил об этом только сейчас.

– Да, – растерянно сказал он. – Вот она.

– А что там? – испуганно спросила девушка.

Редников раскрыл обложку. В папку была вложена пачка каких-то бумаг.

Первая из них представляла собой документ на немецком языке с многочисленными подписями. Редников хотел взглянуть на остальные, но Таня вдруг с силой захлопнула папку и зашептала:

– Давай посмотрим где-нибудь в другом месте…

Турецкий проснулся и посмотрел на часы.

«Вот ведь! – подумал он. – Два часа всего спал, а больше и не хочется. А к вечеру опять буду с ног валиться. Совсем организм расстроился…»

Он слез с кровати, прошел на кухню, открыл холодильник, достал пакет апельсинового сока, потряс его и понял, что там пусто.

Тогда Александр взял стоявший на столе заварочный чайник и отхлебнул из горлышка.

«Скорей бы уж Ирка с Нинкой приезжали… – подумал он о жене и дочери. – Живу, как бобыль…»

Итак, он достиг зрелого возраста. Почти половина жизни отдана следственной работе в прокуратуре. За спиной – сотни расследованных уголовных дел, на плечах – генеральские погоны…

В душе – усталость.

Турецкий подошел к окну.