Пока не закончилось лето

Он, честно, был совсем не глубокий, но разница в росте позволяла им нависать надо мной и смотреть с таким глуповатым выражением в одну точку, что моя соседка не выдержала, и, поймав одного из близнецов на туповатом сканировании верха моего платья, спросила:

- Ты хочешь туда нырнуть?

- Ага! Классно было бы!

Хоть бы попытался соврать, что вовсе никуда не смотрел, что случайно мимо проходил.

- Слушай, дельфин, еще раз будешь смущать мою подружку, нырнешь башкой в асфальт! Веришь? – Катя была очень убедительна.

Вот что умели Сеня и Веня делать отлично, исчезать почти мгновенно.

- Может они теневыми магами станут? Обретут магию и смогут распыляться, переноситься, становиться частью эфира? – я пыталась словами заглушить свое смятение.

- Ха, с такими придурковатыми рожами и крошечными мозгами быть им магами-бытовиками! Выйдут в поле и взглядом пшеницу косить будут – на слове «взглядом» Катя сделала такой акцент, чтобы братья ее услышали.

- Но ты - слышишь, не замирай больше! Они так, не опасные, разве не видишь? Просто крупные, телята глуповатые.

Стукнула их или наехала, они и отстанут. А то ты со своими замираниями слишком лакомый кусочек. Может ты станешь оборотнем? Будешь замирать в какую-нибудь магическую огненную саламандру? – Катя говорила слова не очень приятные, но я чувствовала, что она не хочет меня обидеть. Скорее просто помочь.

Я себя тоже не узнавала. Не была я ни робкой, ни скромной. Просто парни во дворе и школе не были столь прямолинейными. Никому бы в голову не пришло взять и поцеловать просто из-за того, что хочется.

Они даже, чтобы прикоснуться хитро искали повод. То устроят игру в мяч, то поведут к ручью в чаще, где холодно. Вот тогда есть повод отдать свою рубашку, помочь ее одеть, прикоснувшись к плечам. Мячик забирать они тоже умели по-разному, но так, что не придерешься.

- Ты в лагере станешь первым магом-оборотнем. Превратишься в боевую кошку! – я залюбовалась девушкой: высокая, сильная, взгляд смелый. Если бы не отстриженные под мальчика кудряшки, была бы амазонкой.

- Катя, Катрина… - я рассматривала новую подругу, восторгаясь в душе, но не чувствовала, что есть в ней мое имя. Не подходили ей все эти нежности и производные от имени: Катеньки, Катюши и Котенки.

- Катарина – Рина! – вдруг поймала я то, что незримо крутилось вокруг образа новой подруги.

- Рина? Так меня еще никто не называл! Мне, кстати, Катя и Катрина не очень по душе, а Рина – кажется мое! Вот спасибо! Будешь моей феей крестной! – моя соседка приобняла меня.