Серая Дружина-1: Сердце Крона

Этот, который на скале, не у моря был прикован, нет? Ну, даже если и нет, сейчас спросим вон у той, которая хохочет между деревьями.

Мы дружно повернули головы, прислушались, но до меня долетел только невнятный гул, не эхо даже – отзвук эха. Хороши у нашего спирита ушки… Но это что касается моря, а вот никакого хохота между деревьями слышно не было.

До тех пор, пока он не раздался прямиком за нашими спинами. Одно из трех: либо существо, которое его издало, в совершенстве умело двигаться мгновенно, а подкрадываться неслышно, либо этих существ было несколько, либо мы опять столкнулись с каким-то полубожественным мифическим экземпляром.

Правда, когда я развернулась и на полном автомате попыталась выпалить заряд холода в сторону смеха, я ни о чем подобном не помышляла. Я вообще ни о чем не помышляла, я даже забыла, что у меня браслет на руке, просто сказались издерганные нынешним утрецом нервы.

А браслету спасибо. Иначе лежать бы персоне, вздумавшей взоржать за нашими спинами, ледяной статуэткой под местными дубами.

Ей и так пришлось в прыжке уворачиваться от огненного сгустка, сорвавшегося с пальцев Йехара, Рыцарь даже не стал выхватывать меч, а нервничал, видно, не меньше моего. Спасибо, Веслав не успел среагировать.

− Охо-хо, − произнесла «персона» и враскоряку села на землю, глядя на оплавленное отверстие в стволе ближайшего дуба. – Дружина сердится! Дружина не любит чужаков.

И залилась диким, беспричинным смехом, даже не пытаясь подняться с земли. Сами понимаете, после всех недавних происшествий наше настроение от того, что над нами смеются, не улучшилось.

И как это еще незнакомка не испугалась наших кровожадных физиономий.

Хотя ее вряд ли что-то могло испугать. Женщина лет тридцати выглядела так, будто повидала в своей жизни решительно все, и это все заставило ее в давнем времени сбрендить окончательно. Безумные глаза. Перекошенный рот на грязном лице, волосы тоже грязные и висят колтунами; одежды самый минимум, и та представляет собой какие-то ошметки. Худая как… я невольно скосилась на Веслава.

Алхимик с возмущением уставился на меня, и первой фразой, какая раздалась с нашей стороны, оказалась вот эта:

− Что я-то?! Телосложение такое просто!

Незнакомке стало еще веселее, она так и зашлась, показывая то на меня, то на Веслава своей тростью – или скорее тросточкой, легкой, почти невесомой, изящной, на которую казалось страшно опереться.

− Дружина сердится! Дружина злится! – только и вычленили мы из всего этого бульканья.