Серая Дружина-1: Сердце Крона

– Так ты говоришь, что дочери Аты не было среди мертвых.

Тано кивнул.

− Ее не могло быть среди мертвых, − уточнил он. – Она сама, как и ее мать, обладает бессмертием, и мне трудно вообразить оружие, которое могло бы ее поразить. Разве что… − он мимоходом погладил клинок. − Может, еще жезл Герема – тот, что закрывает глаза умершим. После исчезновения Аты ее дочь была заключена в темницу, потому что вечные мойры предрекли нам великие бедствия от нее. Сам Геферн приковал ее к стене цепями и навечно закрыл дверью своего изготовления.

Ни один из бессмертных богов не смог бы переступить запретный круг, проложенный Громовержцем…

− Боги бы не могли? – переспросила я. – А смертные – там бы мог кто-нибудь пройти?

Если глаза мне не врали, Тано выглядел очень смущенным.

− Едва ли… я думаю… скорее, нет…

− То есть, все-таки могли?!

− Откуда смертному человеку знать тайну круга и цепей? – как бы размышляя, заговорил, обращаясь к самому себе, бог смерти.

– Откуда знать про семь смертей, про семь сердец, размыкающих темницу?

− Семь… как ты сказал?

В висках у меня застучало. Семь смертей… семь сердец… сердце на пороге темницы, пронзенное стрелой, утро нашего первого дня, мы тогда только вышли из Арки, защитный контур… Веслав говорил, очень сильный…

− Семь сердец? – переспросила я.

− Три открывают круг, еще одно − темницу и еще три – цепи, − бормотал между тем Тано.

– Если семь дев пожертвуют жизнями ради этого… ради того, чтобы дать проход, – тогда… но я не помню, чтобы вот так сразу… семь вырезанных сердец… я бы запомнил.

− А если все – в разное время и в разных местах? – рот у Виолы перекосило не хуже, чем у Веслава.

Тано не отвечал долго, впрочем, мы уже знали ответ.

− Такое возможно.

Алхимик хватил кулаком по прогретой траве.

− Отличненько! – гаркнул он, даже не особенно прикидывая, с кем спорит.

– Ну, и дали маху эти ваши громовержцы: устанавливать защиту от бессмертных, когда каждый маньяк может заскочить в эту темницу, как к себе на кухню! Они у вас не родственнички Бо, нет?

− Я не помню такой богини, − совершенно серьезно отозвался Тано. – И ведь Непогрешимый в мире один. А нам тоже свойственно ошибаться.

Он поднялся, сказал, что постережет наш отдых, и не спеша побрел по течению дальше.