Серая Дружина-1: Сердце Крона

Это она про Виолу, отметило подсознание мимоходом. Две натуры друг друга не очень-то любят, могу поспорить, что пантера недолюбливает обеих. Сознание тем временем находилось в ступоре от услышанного. Йехар уставился на блондинку с приоткрытым ртом. Веслав тоже, веко у него дергалось, а рука в такт умудрялась машинально помешивать то, что варилось в котелке.

− Ой, − расстроилась Бо тем временем. – У меня курточка вымокла, и погода сегодня плохая. А поесть мы успеем? Если не успеем – я никуда не поеду.

Завтракали мы молча. Подавать реплики не осмеливался даже Эдмус, он косился на Бо с тайным ужасом, как будто опасался, что она тут же преобразится в Атею, дочь Аты. Единственным нарушением тишины был щебет самой Бо: ей было невдомек, как она нас озадачила. Да еще Веслав, когда завтрак был закончен, кивнул на котелок и высказался лаконично:

− Всем по порции, − и, не давая нам задать вопрос: − Энергетический тоник. Иначе загнемся мы тут с таким графиком.

Учитывая напряжение предыдущих дней, его можно было понять.

От питья не стал отказываться даже рыцарь. Не таким уж оно было противным, просто приторным и слегка отдающим шоколадом и какими-то травами. А серость утра вдруг отступила на второй план, и в жилы будто влили чистую энергию. Я сжала и разжала кулак – ого, да теперь я бы смогла выполнить и «Ледяное Лезвие», хоть по уровню я до него еще не дошла!

− А теперь мы к Герему, да? – допытывалась Бо, не понимая, почему все молчат, отводят от нее взгляды и выглядят чрезвычайно смущенными.

− К Герему, − пробормотал Йехар и первым сунул ноги в сандалии, которым на сей раз нужно было перенести нас к предыдущему владельцу. Через полминуты, когда сетования на отдавленные ноги и нечаянные толчки смолкли и все устроились, рыцарь повторил уже в полный голос и уверенно:  − К Герему!

И мы взлетели…

И после перемещения с трудом устояли на ногах. Я бы и не устояла, если бы в меня мертвой хваткой не вцепился Йехар и не прислонил к краю обрыва.

Потому что мы стояли на узкой тропке на обрыве над бездной. 

И бездна эта была неспокойной.

Метрах в пятидесяти под нашими ногами бушевало и клокотало море. Как будто кто-то подогревал его на очень большом Глэрионе. И, только присмотревшись, можно было увидеть какую-то жуткую систему в этом клокоте: моря как будто становилось больше, оно подступало все ближе к обрыву, облизывало скалы, словно  там, на дне, прорвало невидимую трубу.