Серая Дружина-1: Сердце Крона

Сегодня он не пытался менять сущности и беседовал с нами в одном-единственном, благодушном состоянии. – Нужны кусочки от пояса Аротмиды или ногти муз, или слюна Кербера, ах, друзья мои, до чего же я устал торговать артефактами. Я избавился от большей части, правда-правда, что-то побросал в жерло вулкана, что-то сейчас на дне пропасти,  осталось… ну, вот…

В руках его появилась тонкая, незаметная с первого взгляда, как солнечный лучик, стрелка. Она могла бы согнуться от одного движения пальцев бога торговли, а он еще держал ее в руках нарочито небрежно.

Ее так легко было бы стереть в порошок, и казалось невероятным, как может такая мелочишка сокрушить сердце Крона…

Речи были излишни – раз уж он и без того все знает. Йехар шагнул вперед и протянул руку. Герем не отступил, только брови удивленно поднял, а улыбка его начала просто бить рекорды по приветливости.

− Только и всего? Дать ее тебе? Просто так?

− Что ты хочешь за нее? – тяжело выговорил наш предводитель.

−А что ты дашь? Может статься, снова свой меч?

− Если он нужен тебе, − без колебаний ответил Йехар.

Никто его не останавливал, а Виола (Виола? Ну, ладно, потом разберемся, когда она появилась) даже как следует приложила Веслава, который препятствовать – не препятствовал, но вставил таки фразу насчет идиотизма некоторых здесь присутствующих.

Рыцарь знал цену этой стрелке. Мы все знали. Неизвестно, перевешивала ли она наши жизни, но наше возвращение в свои миры перевешивала точно. А насчет жизни самого Йехара – тут мы ему указывать не вправе, сам не маленький.

− Да, я был бы не против его получить, − согласился Герем задумчиво, и Йехар уже начал отстегивать клинок от ножен, когда бог торговли продолжил: − Но знаешь, дочь Аты мне родня. А моей кровной привязанности нет предела. Так что…

Йехар понял все еще до того, как это случилось, и рванулся вперед он тоже до того, но золотая стрелка уже летела вниз, туда, где в безразмерной утробе античного чудовища пропадала морская вода.

Эдмус дернулся следом, но ясно было, что и ему не успеть. Спирит рисковал быть просто пришибленным какой-нибудь волной, да и среди водяной пыли ничего не видно, только золотая искра…

А потом я совершила поступок, который по глупости мог войти в книгу Гиннеса за всю историю Дружин. Я прыгнула. И уже в полете – кстати, недолгом − успела осознать свою непроходимую дурость и, надо полагать, я намертво убила всех остальных своим воплем.