Серая Дружина-1: Сердце Крона

Просто за любую провинность… − И он с неприятным оскалом чиркнул когтем по горлу. Я уже привычно посоветовала ему замолчать.

− Имени пленника нет, − хмуро заметил Йехар, рассматривая стены, покрытые рисунками и письменами. – И рисунки странные. Не входите внутрь: кто знает, чем это может кончиться.

Здесь рыцарь перестраховался. Никто и не собирался. 

 Письмена проступали явственно, но читались трудно. Я поняла только предупреждение не подходить к этой темнице близко – иначе, мол, случится что-то нехорошее.

Стандартное такое предупреждение на одном из местных диалектов: «Не влезай − помрёшь».  В дополнение что-то шло нечто про очарование сирены, но разобрать это было почти невозможно.

 Рисунки были и того страннее. На одном, в центре, обреталась женщина с красивым, но хитрым лицом, в окружении целой массы фигурок поменьше, тоже женских: молодых и старых, красивых и уродливых, а одна так даже была с бородой. Тонкие линии вели от центральной фигуры ко всем остальным.

 

− А вот здесь написано что-то про маму того, кто сидел, − сказал Эдмус, тыча пальцем в свою часть стены. – Что не очень хорошая была мама. Хм, а про отца не указано, как вы думаете, это во всех мирах так? Сваливать на слабых женщин… ого, а про это мне и шутку трудно придумать!

Мы с Йехаром одновременно опустили глаза. 

На пороге темницы лежало пронзенное стрелой человеческое сердце.

Сомнений быть не могло: оно самое, только выглядело оно так, будто… окоченело, что ли.

Окостенело. Никаких признаков разложения. Крови тоже не видно. При этом – сердце и стрела.

Оставаться у темницы резко расхотелось. Йехар продолжил исследовать письмена, а меня тем временем заинтересовало поведение Веслава. Я только сейчас заметила, что наша компания какая-то тихая, и сообразила, что алхимик вместе с нами к темнице не пошел, больше того, его почему-то не слышно. Уж не слопала ли его Бо со всеми его эликсирами – то-то был бы неприятный сюрприз для всех.

Особенно для Бо и для алхимика.

Но Веслав был живехонек, хотя блистал еще более странным поведением, чем обычно. Опустившись на корточки у края поляны, он что-то прощупывал в траве и иногда продвигался то вперед, то назад, а то принимался топтаться по кругу, что-то бормоча себе под нос. Впечатление, что стресс для творческой натуры был слишком велик, – полное. Я подошла на расстояние метра в два и тактично кашлянула. Алхимик с воплем взвился на ноги.