Серая Дружина-1: Сердце Крона

Как его вообще можно было назвать человеком? Ходячий скелет с обвислой кожей, который когда-то был греком, сидел на крыльце одного из домов, и протягивал к нам руки, издавая слабые, нечленораздельные звуки. Одет он был на удивление добротно, но одежда была ему великовата размеров этак на шесть. Невольно напрашивалась параллель с Веславом. 

Йехар бросился к человеку и придержал его. Опустил на крыльцо. Тот медленно рассматривал нас огромными глазами на когда-то смуглом лице, потом указал на себя и слабо проговорил:

− Офельт.

Староста деревни.

− В селе еще есть живые? – встревожено спросил Йехар. – Кто-нибудь? 

Неуверенный, дрожащий кивок.

− Вам помочь? У вас нет еды, голод, да? Ведун…

И тут случилось нечто, что поразило нас всех и избавило от мучительной кончины самого странника, а то алхимик уже готовился напомнить ему точное название своей профессии. Староста медленно, но твердо, со жгучей безнадежностью покачал головой.

− Еда? Еда есть. Оливки… на деревьях. Финики, виноград… и другое.

И сглотнул так явственно, что не осталось сомнений: полцарства отдаст за финик.

− Сейчас! – встрепенулся Йехар. – Демон, быстрее…

Но староста опять медленно покачал головой.

− Вы не знаете, − прошептал он. – Деревня проклята. Много… много лет. А вы… своей дорогой.

Приземлился Эдмус, который уже успел где-то надрать полные горсти оливок.

− С виду дрянь, − заметил он, − на вкус тоже, давайте я на охоту слетаю? Здесь столько змей, и ящерицы тоже…

Но староста дрожащей рукой отвел от себя оливки.

− В чем дело? – спросила Виола. – Какое проклятие?

− Проклятие богов, − Офельт не отрываясь, жадно смотрел на оливки, но руки за ними не протягивал. – Однажды низринутая с Олимы Ата с дочерью остановилась в нашей деревне и получила приют. И великий Громовержец разгневался и послал их…

− Куда-куда послал?

Неверный вопрос. Видимо, надо было спрашивать, «кого».

Староста смотрел за наши спины и вверх, и лицо у него помертвело от страха.

Чучело на крыше ближайшего дома встряхнуло крыльями и высвободило из-под них голову.

Человеческую голову: лицо как у ребенка, но с грубой кожей, с горящими злобой глазами, покрытое отвратительными складками-морщинами. Глаза мигом скользнули по нам, по оливкам, потом крылатый монстр открыл тонкогубую пасть и испустил длинный призывный вопль.

 И шорох крыльев послышался с соседних крыш.

− Гарпии, − познакомила я общественность с нашей проблемой на будущее.