Серая Дружина-1: Сердце Крона

Не сочти за излишнее любопытство, но куда же ты идешь теперь?

− В один город – это Дельфия. Я слыхал, там будет проводиться смотр воинов, и подумал, может, меня примут в стражники…

Я заглушила истеричное хихиканье Эдмуса увесистой, насколько могла, плюхой. Шут обиделся и подался куда-то в кусты обедать.

Тано и правда выглядел так, что его можно было принять в менестрели, жрецы, на крайний случай – в похоронные агенты, но вот на стражника не тянул катастрофически. Но не обижать же парня.

− И значит, ты странствовал? – продолжала допытываться Виола.

− Да, много, − он опять заулыбался. – Всю жизнь!

− По этой стране?

− И по другим тоже.

− А есть что-нибудь… − тут они с Йехаром обменялись тревожными взглядами: − Может быть, есть что-нибудь необычное? Может, войны? Появление каких-нибудь чудовищ?

− Зачем нам чудовища? – серьезно удивился парень, которого мы пытались спасти от монстрической коняжки. – Нет… и нет войн… нет моров…

Он с полминуты сидел молча, а потом тихо заметил:

− Люди не умирают сейчас.

− В каком смысле? – удивилась я. – То есть, умирают мало?

− Нет. Не умирают совсем. 

− Откуда ты знаешь?

− Я видел, − он опять окунулся куда-то в себя и заговорил медленно и грустно: − души неприкаянных ищут пути к вратам Эйда, витают вокруг тел, но нет проводников… и, когда они приходят, – врата встречают их закрытыми, и жалобы их не слышит никто, боги ушли. Ушли боги, и пуст Олима, и они на земле вкушают пищу смертных.

Он забросил в рот маслину, глядя в огонь, и тут как будто очнулся. 

− О чем ты сейчас говорил? – переспросил подобравшийся Йехар. Тано развел руками с печальной улыбкой:

− Это то немногое, что удалось мне узнать от наших пифий, наших оракулов. Все сейчас твердят одно и то же: что боги спустились с небес и ходят среди смертных, что некому больше заправлять жизнью.

− Что это им так вздумалось, − удивилась Виола.

− Да просто отдохнуть решили, − язвительно донеслось из кустов.

− Боги устают, − печально согласился Тано. – Им есть, от чего. Думаю, тяжко смотреть на людской разврат и из года в год, например, каждый день зажигать солнце, как Гелий. Зажигать солнце, зная, что с надеждой на него смотрят лишь немногие, а для иных оно – лишь день новых забот.

Все невольно приуныли. На меня подобные рассуждения всегда действовали угнетающе.

− Невесело, − хмыкнул из кустов Эдмус.