Серая Дружина-1: Сердце Крона

С жеребцом не знаю, но надеюсь, что ему-то будет не по себе. Да и весь табун, небось, разбежится, если поймет…

− Что поймет?

 Шут постучал когтистым пальцем по лбу:

− А вы что, не по…

 У костерка присел Веслав – бледный и угрюмый. Веко дергалось сильнее прежнего.

− Ушел? – осведомился он.

− Угу, − ответили мы, все еще удивленно созерцая шута.

− Поговорили, стало быть?

− Поговорили, а что тут тако…

− Ничего, − с истерическими нотками в голосе выдал алхимик и вскочил: − Вы, господа лохоблонды, иначе и не назовешь, хоть поняли, с кем разговаривали?

Часть взглядов, доставшихся на долю Эдмуса, перепала и Веславу.

− Ну и с кем же мы, по-твоему, разговаривали, темный?

Но ответа мы опять не дождались. Вместо него прозвучал вопрос:

− Как он назвался?

− Тано, − ответила я. – Веслав, правда, заканчивай темнить. Понимаю, личность не совсем обычная, ну, говорит странно, но по-своему он вполне милый, если ты…

− Не убивайте меня своим идиотизмом! – зашипел алхимик так, что мы шарахнулись. – Эта ваша «милая личность» назвалась вам своим измененным именем, настоящее – Танатос, неужели никто не додумался?!

После короткого молчания Эдмус просительно поднял руку и крыло одновременно:

− А я про имя не понял, а кто он догадался, это считается? – осведомился он.

− Так что ж тогда вякал? – накинулась на него Виола.

− Так ведь мало вякал! А если бы он не был этим, как его Веслав назвал, – я и вякал бы больше…

− Это… − я пыталась справиться с дурнотой. – Он, значит… бог смерти?

− А до меня так сразу дошло! – похвастал Эдмус.

− Весь в черном, и лицо такое все из себя грустное, да и лошак этот от него так шарахнулся, а потом уж, когда он заговорил о том, что его нигде не принимают и что меч он без надобности не расчехляет – ну, это уж…

− И ты молчал?!

Это мы рявкнули одновременно. Йехар при этом обращался к Веславу, я – к Эдмусу. Первым прозвучал ответ алхимика, и дал он его с ужасающе злорадным оскалом:

− А что говорить? У вас с ним завязалась такая милая беседа…

 Виола покачала головой и проверила готовность арбалета.

Шут тут же принял это на свой счет, потому что зачастил:

− А я что, что я, я создание маленькое, не мог же я кричать, что, мол, спасайтесь, это у вас бог смерти оливки ваши лопает, я вот залез в кусты, замаскировался, я же не знал, что вы не догадались, я думал, тут всякий догадается, а-а, все равно ты меня не убьешь, он же сам говорил, что люди здесь не умирают!

− Не умирают? – переспросил Веслав и опять уселся перед огнем.