Серая Дружина-1: Сердце Крона

− …потом в ушах у тебя начинают отдаваться мерные удары, будто рядом стучит чье-то сердце. Потом оно заглушает твое собственное, а потом темно, темно… Я была в храме Гэйкаты, когда случилось это, − добавила она.

− В человеческом обличье? – спросила я. Почему-то мне это показалось очень важным.

− Все были в человеческом, − ответил Зевей и долил себе вина в чашу. Выглядел он расстроенным. Наверное, тем, что обличье его жены оказалось таким мощным.

Мы минуточку сочувственно помолчали, а потом Йехар поинтересовался:

− И давно это было?

Тут нам пояснили, что недавно, года три назад.

А начались божественные исчезновения около четырех лет тому. На Йехара даты особого впечатления не произвели, а я ломала себе голову минут пять, пока не сообразила, что Зевей все еще считает по-старому. Ну, конечно, для бога-то пять лет – сущие пустяки…

− Вот вопрос: тогда почему Дружина пришла только сейчас? – осведомилась я после этого у персика, который собралась укусить.

− Ну, наверное, здесь только сейчас все настолько сильно перекосилось, да? – резонно ответила Бо, которая воспользовалась тем, что Гээра перестала ее контролировать, и опять улыбалась Зевею.

После чего беседа пошла по двум направлениям. На первом лучащийся сочувствием и более устойчивый к алкоголю Йехар пытался добиться у Зевея точного списка лишившихся силы богов и хотя бы примерной хронологии их исчезновения. Кажется, при этом рыцарь на ходу пытался проследить хоть какую-нибудь закономерность, но никакой не прослеживалось, кроме уже названной: все в момент лишения сил были на земле и в человеческом обличье.

Я же пыталась в это время выведать у Гээры насчет предстоящего мне поединка. В голове как-то неприятно крутилась та фраза, с которой она начала наше знакомство.

Гээра отвечала, насупясь, и все время пыталась пойти вцепиться то в бороду мужа, то в волосы Бо. Да и на меня тоже посматривала как-то подозрительно.

− Ты его не снимешь. Никто не снимет. Можно, конечно, отрубить тебе руку, иные поступали и так…

− Извини-ите?! – моя рука как-то сама по себе оказалась за спиной.

– Иные кто?

− Такие, как ты, − она обвиняющим жестом ткнула мне пальцем в нос. – Молодые и красивые. Те, кто красивее царицы Алгены.

Тут она увидела непонимание на моем лице, насупилась еще сильнее и принялась излагать хоть и не в подробностях, но вполне доступно. Оказывается, с годами у здешней правительницы – да-да, той самой, что мы видели в зале – развился форменный комплекс неполноценности.