Экзамен для эмпата

Будешь свободен вечером – заглядый на огонёк, – Лир прищёлкнул пальцами, заставив язычки огня эффектно полыхнуть в воздухе, а потом замерцать всеми цветами радуги.

– Подумаю, – осторожно ответил Лас и после недолгого колебания добавил. – Спасибо.

Он только что решил, что Лир, возможно, не так уж и плох. Можно дать ему шанс.

Глава 16. Я здесь

Для Энни самым неприятным открытием после возвращения из леса стало то, что Ро к ней больше не подходил. Ни просьбы, ни уговоры, ни угрозы на него не действовали.

Лас пытался сам приструнить его – маленький дух испытвал к нему нечто вроде уважения, но Ро сперва спрятался в кудряшках у Джины, которой неизменно симпатизировал, а потом вообще сбежал. Энни даже его присутствие в школе больше не ощущала. Она так расстроилась, что не особо и замечала, что происходило вокруг.

Ночь же принесла новые неприятные открытия. Она опять оказалась в том сне среди тумана и чёрных изогнутых деревьев. Энни озиралась, в поисках страшной фигуры, но не находила её.

– Я здесь, – зашелестело ей в ухо за спиной, и Энни едва не заорала, – я всегда здесь.

Её пронзила ужасная догадка: она что, теперь все свои сны будет проводить в этом месте? С этим… с этой…

– Ты разбудила меня, а теперь боишься? – засмеялась её собственная тень, выскальзывает из-под ног и превращаясь в столп сине-фиолетового огня. Один всполох взметнулся особенно высоко и опустился на землю в человеческом обличье. Энни наблюдала, как рядом с ней встала она сама – полупрозрачная, сотканная из теней и мрака, с волосами, колышущимися на несуществующем здесь ветру, в плаще, тёмными клочьями расползающимися в стороны.

– Поговорим, девочка? – шёпот звучал так, словно говорило не одно существо, а несколько, и они были везде сразу. По мановению руки этой второй Энни пламя опало и превратилось в небольшой костёр. Почти уютный по меркам этого места, если бы от него так не тянуло холодом. Сухая трава под ногами покрывалась изморозью. Энни стало так страшно. Вдруг холод коснётся и её? Она развернулась и побежала со всех ног в туман, внезапно почерневший и превратившийся в плотную непроглядную тьму.

Секунды ушли на то, чтобы понять: она никуда не бежит, а сидит на своей постели. Потребовалось усилие, чтобы выровнять дыхание. И ещё одно, чтобы заставить себя вслушаться в привычные ночные звуки: вот ворочается и бормочет во сне Джина, вот скрипит кровать, а за окном трещат сверчки. Ночная прохлада заползает в комнату и осторожно касается её лица и рук.