Экзамен для эмпата

– Это была твоя сирена на уроке? Красивая, – неожиданно для самого себя, Лас почувствовал острую необходимость последовать совету Джины и выдавил неловкую улыбку. По крайней мере, с одного угла рта улыбнуться точно получилось.

Настроение Лира переменилось мгновенно:

– Незабываемая! – довольно хохотнул он, руками изображая самые выдающиеся прелести своего творения, при этом он чуть не уронил книгу, которую держал.

– Прекрасная пластика, – серьёзно кивнул Лас. – У меня антропоморфные фигуры не получаются.

– Зато у тебя здорово бахнуло, – польщённый Лир вернул собеседнику комплимент, однако Лас похвалу не оценил.

– Это не специально. Я надеялся, никто не заметил, что это у меня.

Лир не то пожал плечами, не то поправил сползающий ремень сумки. Что-то внутри снова дёрнулось.

– А у кого ещё? Ты там был единственный магик, – Лир боком двинулся к выходу, махнув на прощание.

Лас остался в одиночестве и приятном недоумении. Надо же, “магик”, а не обидное “тварь”. – При чём тут магик? – задумчиво спросил он у самого себя, потому что Лира уже рядом не было.

Он уже выходил из библиотеки. Походка у него была весьма характерная: он слегка прихрамывал на правую ногу. Это не мешало ему двигаться резво и пружинисто, но нарушало ровный ритм шагов.

Лас набрал книг и расположился за любимым столов в углу у окна.

В первую очередь углубился в собственные записи. На последней странице тетради красными чернилами была нарисована печать, которую он когда-то носил.

И хотя и так знал каждый изгиб странного рисунка из пересекающихся кругов и линий, всё равно рассматривал его, надеясь увидеть картинку под иным углом. Должны же тут быть хоть какие-то элементы из современных систем? Что-то, похожее на базовые знаки. Он изрисовал несколько листов, сравнивая свои наброски с примерами в книгах, но ничего общего не нашёл. Ему бы только найти за что зацепиться, в идеале – самый простой элемент, с которого можно начать. Понять, как направить импульс. Может, даже рассчитать формулу.

Когда в голове круги окончательно смешались с плетениями, Лас отложил это занятие и взялся за словари и учебники истории. Блажь, конечно, но он не любил чего-то не понимать. Книги редко его разочаровывали, в отличие от людей, но сейчас он столкнулся с вопросами, о которых было не принято вести записи.

Иллюзорная огненная птица влетела в окно и села на его стол, рассыпавшись яркими буквами прямо на страницы тетради.