Экзамен для эмпата

– Наверное, потому ничего не выходит.

– Раньше ты так не думала, – спокойнее произнесла Ми-ат. Она села рядом с Энни, и их плечи соприкоснулись. Так чувствовать другого намного легче.

Энни уткнулась лбом в колени. Раньше! Раньше она не сидела полгода в темноте с редкими прояснениями.

Ми-ат никогда не придавала большого значения словам. То, что прячут под ними, намного важнее. Слова – это плетёный ковёр, под который удобно забрасывать мусор вместо того, чтобы выметать его прочь. И то, что происходит сейчас с Энни, прячется не в словах.

Когда она в ней это упустила? Когда появился этот надлом, чёрной трещиной уходящий глубже, чем кажется? Ми-ат попыталась мысленно прикоснуться к нему – и не смогла. Что-то закрыло эту часть Энни от неё. Разве девочка так умеет?

В остальном же Энни была понятна. Порой душу ломает подлость. Иногда – предательство или обида. А бывает и так – время под напором непринятого обтачивает светлое, затемняет мрачное.

– Ты слишком пристально смотришь на черноту, – поразмыслив, сказала Ми-ат.

– Чувства обманывают. Вслушайся в меня.

Тёплая сильная рука женщины взяла ладонь Энни в свою. На такую не зазорно опереться.

“Ну?”

“Ты сердишься. Злишься”.

“Потому что ты забываешь мои уроки. Я же не могу перестать чувствовать. Но это ли важно?”

Энни замолчала. Больше ничего разобрать не получалось. Она не забывает! Старается, очень, но всё идёт наперекосяк…

“Ты опять уходишь в себя, – Ми-ат выдернула её из очередного приступа раздражительности, – слушай меня.

Глубже”.

Энни словно продиралась сквозь плотную тугую пелену. За ней угадывались и тепло, и забота, и сочувствие, и… любовь? Ми-ат обняла её за плечи и прижала к себе. Так обнимала когда-то мама.

Энни стало страшно. Что происходит с её даром? Неужели она всё время видит только то, что оказывается на поверхности? Это же как смотреть на мир в одном цвете. Ворона вспорхнула к Энни на плечо. Рука привычно потянулась погладить её под клювом.

– Ай! – вскрикнула Энни. Птица больно клюнула её за палец и тут же ущипнула за ухо.

– Ка-ар! – сообщила поганка и клюнула Энни за шею. И, кажется, нацелилась на лицо. Энни замахала руками, прогоняя взбесившуюся птицу.

Шерсть мягко задела её по руке – это Ми-ат поменяла шкуру. Ворона сдавленно захрипела, и попытки поранить Энни прекратились. И неожиданно вернулось зрение: любопытный Ро тут же примчался, как только наметилось что-то интересное.

Лиса прижимала ворону к полу.

“Она не сама напала.