Посох в руках, свирель за пазухой 1 Посох

Твою ма-а-ать… Где-то на границе восприятия осторожно прошмыгнула мысль: кажется, эта побудка связана с каким-то подвохом? Но тут же была задвинута обратно более животрепещущим вопросом: способен ли мой желудок переварить гадость, которая находилась в моей кружке ? Надеюсь, на вкус это куда лучше, чем на вид.

Лунг предложил тост, я ответила, и мы, разом, проглотили содержимое. Надежды не оправдались. Желудок взбунтовался, пришлось приложить усилие:

— Гадость-то какая! — меня передернуло.

— А нечего было с Ррр пить.

— Арвен выхватил из моих рук посуду и родительским тоном добавил: — Особенно пилт.

Вот его забыла спросить. Кто он такой, чтобы командовать?

Неожиданно в голове взорвался водяной шар. Водопад, иглами струй, пронзил тело, выбивая из клеток остатки алкоголя. Отрезвление наступило мгновенно, словно кто-то в черепушке включил свет, распугав похмельных тараканов. Да этому снадобью в нашем мире цены не будет! Хоть рецепт у Ррр выпытывай.

Видя мое удивленное лицо, Лунг открыл было рот, намереваясь съязвить, но не успел.

Его глаза закатились, он расслабился и рухнул со стула, напоследок громко клацнув челюстью.

С легкостью подняв тело, Ррр перенесла его на кровать. Ласково, с силой кузнечного молота, хлопнула пару раз по щекам — наемник не пошевелился. Прямо не знаю, что послужило причиной: зелье или попытка привести его в чувство?

— Готов, — орчанка подложила под пегую голову подушку. — Теперь можем идти.

— Колется, — я тихо пожаловалась Ррр, поправляя грубую ткань серой рясы.

— Опусти голову ниже и молчи, — шикнул на меня Арвен.

Мы медленно поднимались по широким ступеням, ведущим к дверям храма Божественного Семейства.

Казалось, кто-то закопал его первый этаж, превратив в рукотворный холм, на котором вытянутым ромбом раскинулась громадина храма. По обе стороны от центральных дверей ввысь тянулись башни с острыми шпилями, словно кружевом, покрытые тонкой каменной вязью. За ними, скрываясь в тени, стояло еще по одной башне, но ниже и тоньше, будто верные спутницы за спинами покровителей.

Пестрое обилие скульптур и барельефов делало храм похожим на кремовый торт, украшенный аляповатыми розочками.

К дверям храма вели три ряда ступеней, по которым сновали люди в пестрых одеждах. Среди их разнообразия мелькали рясы храмовников всевозможных серых оттенков: от светло до темно грифельного. Вскоре я заметила еще одну особенность: веревки, опоясывающие рясы, были разных цветов — желтого, зеленого, синего, но чаще — красного.