Чудеса в решете

— Батюшка перед смертью сказал, что он приготовил для меня что-то…

— Ваш батюшка за два года промотал на жулье все что собрал. Он и так был не от мира сего. Все мечтал улететь… Как хозяин он был… — Флапий лишь молча покачал головой и замолчал.

Антон, думая о своем, протянул ему кошелек. Тот живо его схватил и открыл. Пятитысячную купюру небрежно выбросил. Затем та же участь постигла несколько тысячных купюр. Улетела за спину карточка сбера и наконец добрался до монет.

— А вот это уже лучше, — пробурчал он.

— Медь, серебро. Деньги они везде деньги. Здесь что выбито? — протянул он десятирублевую монету

— Десть,

— Ага, десять дибаров значит. А на серебре что?

Антон мельком глянул и улыбнулся.

— На этой монете один, на тех два и пять.

— Значит у нас двенадцать таланов серебром и двадцать дибар медью. Не густо, но хоть что-то.

— Вот, еще есть. — Антон снял с шеи золотую цепочку с крестиком и протянул Флапию. Тот быстро выхватил цепочку из рук и приблизил к глазам.

— Так вы крещенный?! — неожиданно произнес он.

— Ну да, — удивленный словами слуги ответил Антон. — Крещенный.

— Это хорошо. Только странно, — проговорил он, возвращая цепочку. — Всех посвящают Рассвету. Это начало жизни, а вас Закату. Закат это конец жизни и обретение мудрости… Но, видимо, провидица увидела вас на пути мудрости. Тогда все понятно. Повезло вам, милорд.

— Да уж, это точно, — горестно вздохнув, произнес Антон и подумал: «Повезло, так повезло. Ничего не скажешь»…

Чтобы уйти от мыслей, одолевающих его, Антон спросил:

— А как у вас отпевают?

— Как и везде милорд.

Сейчас приедем. Поместим вашего батюшку в ледник и на девятый день, когда душа будет отвязана от тела, служитель Закатка будет петь путеводную песню, направляя душу вашего отца в место своего нового обитания. Если человек по жизни шел правильно. Не убивал других ради забавы, а только для поддержания чести или там на войне, не воровал много, не насильничал в мирное время, то он уйдет на небеса, а ежели гадил где попало, со скотом спал, то такие под землю идут и гореть им там пока не переродятся. А если душу не вести по ее последнему пути, она может затеряться. И начнет бродить, и маяться среди живых, и войдет в кого-нибудь, и тот становится одержимым. Таких только сжигать...

Слуга был словоохотливый, выдавал много разной информации, но кусками, из чего сложить целостную картину было трудно, но Антон и этому был рад.