Чудеса в решете

Думал приобрести там уверенности. Отслужив армию, поступил в полицию и отслужил два года в роте ППС¹. Был он неглупым и, хотя это ему не нравилось, все же понимал, где надо «лизнуть», где промолчать. Собрав деньги сумел поступить в Новосибирскую бывшую школу милиции. Специально уехал в Сибирь. Там нравы попроще и цены пониже.

— А куда еще мне идти? — спрашивал он у отца. К бизнесу я не предрасположен. Инженеры никому не нужны… Рабочим на стройку идти или таксистом работать? Нет уж, я пойду учиться. Полиция это все же власть, папа.

— Власть-то она власть, сынок, только она человека портит эта власть…

Антон это прекрасно понял еще с армии. Контрабас¹, дагестанец, командир отделения невысокий, худой хорошо говоривший по-русски поучал молодых солдат:

— Вы думаете, вы Родине служите, салаги. Забудьте! Вы служите мне, я взводному, тот ротному. Это называется вертикаль власти. И я для вас мать и отец, и Родина. Понятно?

Строй новобранцев вразнобой ответил:

— Так точно!

— Ну если понятно, то меня как командира нужно любить и обо мне заботиться.

Антон понял сразу. Ты или в системе, или система против тебя. Находиться в системе было трудно, но выгодно. Поэтому он не спорил, а соглашался с начальством.— Понял, товарищ капитан. Заехать взять объяснение и провести расследование. Отчет представить вам. — Антона несколько обижало то, что Панченко не мог запомнить его имя и раздражала вечная присказка к любому разговору : «Ну прям чудеса в решете!»

— Все верно.

После инструктажа, получив «макаров¹», наплечную кобуру для оперативных сотрудников, и расписавшись за все это, Александр, который Антон, сел в свою старую «мазду» и подождал Панченко.

— Город знаешь? — спросил участковый.

— Плохо.

— Тогда следуй вон за той «грандой»¹, — указал участковый пальцем на коричневую машину, выруливающую со стоянки. — Как за город выедем. повернешь направо, там указатель будет на Дачный поселок. Давай, шевелись, студент, не спи! — прикрикнул он и погрузился в чтение заявления.

— Ну прям чудеса в решете! — Антон неодобрительно покосился на участкового, но скромно промолчал.

За городом свернули направо.

— В поселке всего две улицы Садовая и Новая, — пробурчал Панченко. — Нам на Садовую. Знаю я этого сумасшедшего. Бывший преподаватель в институте. Профессор. Горе от ума. Что-то стал изобретать, работу бросил, носился по инстанциям со своим изобретением...