Чудеса в решете

— Да че мне брезговать? Ты же, Франси, не заразная.

Он залез в повозку. Осмотрелся и попросил:

— Флапий, принеси немного сена, я прилягу.

— Как прикажете, милорд, — ответил слуга и тут же распорядился:

— Эрзай, принеси сено его милости.

— А че я? Тебе сказали ты и неси. Я его милости не слуга.

Антон посмотрел на возницу. Стройный подтянутый мужчина лет сорока с узким лицом и хищным как у орла носом.

«На грузина похож», — подумал, Антон. И улыбнувшись произнес:

— Да я и сам сходит могу. Тут не далеко.

Эрзай кинул на него взгляд и пробурчал:

— Сидите. Чего уж. Я схожу, ваша милость.

Он ушел, а Антон, глядя ему вслед, спросил Франси:

— Франси? А почему вы с мужем называете меня милорд, а Торвал и он, — Антон показал кивком головы на Эрзая, — Вашей милостью.

— Так мы вам служим, потому что слуги и храним вам преданность. А шер и степняк приживалы. Они сами по своему желанию остались с вашим отцом. Он их из похода на Святую землю привез, как и моего мужа. Что там точно произошло и почему они остались с ним, я не знаю.

Но вот уже лет как десять живут здесь и помогают. Вроде им идти некуда и отцу вашему чем-то обязаны. Тайна это, а я в чужие тайны не лезу.

— Значит для тех, кто мне служит, я милорд, а для всех остальных ваша милость?

— Не для всех, милорд. Равным и тем кто выше вас по положению вы сэр.

Барон Газан Рейдеранский для вас милорд, а граф Мольт Кинсбрукский Ваше сиятельство, тот служит герцогу Овруму Маренхейскому, а герцог для вас Ваша светлость.

— С ума сойти! я не запомню все эти… обращения и звания.

— Ничего страшного, милорд, мы обещали вам помочь, значит поможем...

Тронулись через минут пятнадцать. Антон сначала сидел рядом с Франси и покачиваясь, дремал. Потом его разморило солнышко и он, сняв кафтан, залез под тень тента, расстелил солому и лег. Ничего интересного по пути он не увидел. Дорога шла вдоль реки. Повсюду, куда доставал взгляд, слева по реке тянулся однообразный лиственный лес. Справа от дороги холмы заросшие густой травой

«Видимо это край обжитых земель», — невесело подумал Антон и закрыл глаза.

В сон он погрузился сразу. Сказалась бессонная ночь и сильное нервное напряжение, которое он испытал в связи с переходом в другой мир. Как это ни странно звучит, но он не оставлял надежды вернуться домой. Этот мир был для него чужой. Пугал своей дикостью и тем, что он не желал принимать его таким каким он был. Был он по его мнению абсурдным, злым и неприемлемым для его мироощущения.