Чудеса в решете

— Дай мне твой символ веры, я его после заката освящу. Приходи за ним ровно в полночь. Служитель требовательно протянул руку и Антон не споря, снял с шеи крестик и вложил ему в руку.

— А сейчас, брат, расскажи как умер твой отец? — Крестик он оставил в руке, поднес к лицу и рассмотрел.

— Его убили при нашей встрече горцы.

— Жаль… Он остался неотомщенный?

— Горцев я убил. Их головы лежат в леднике вместе с телом отца. Еще четыре головы лежат в повозках на которых мы приехали. Это головы тех, кто грозил отцу убить его, воспользовавшись его старостью…

— Понятно.

Ты, брат, был в своем праве, только не сделай месть основным смыслом своей жизни. Остерегайся крайностей. Мы пошлем к вам духовника, он проводит вашего отца в последний путь, плату не возьмем. А теперь ты можешь идти и приходи в полночь…

Неожиданно для самого себя Антон склонил голову и попросил:

— Благословите Достойный?

— Твое смирение похвально, мирской брат, и говорит о твоей искренней вере. Благословляю пути твои, твердую руку твою и да храни чистым свой разум, брат.

Иди.

Уходя Антон с легкой, немного грустной усмешкой в сердце, размышлял: «Сколько, оказывается, у меня родственников по вселенной! Сначала обзавелся отцом, теперь вот братьями».

Какого-то особого значения обращению к нему как брату, Антон не придал. Мало ли чего наговорят эти, ему незнакомые, чужие люди. То, что его крестик сошел за символ местных религиозных воззрений, его абсолютно не трогало. Не бередило в нем и не рождало религиозных чувств.

Как и то, что его в детстве крестили. Носил крест больше по привычке, чем по осознанию необходимости, носил просто как украшение.

На постоялом дворе его встретила донельзя довольная Франси. Казалось, женщина скинула лет десять своих прожитых лет. Она была резка в движениях, глаза горели веселым задором. Румяные щечки делали ее еще более привлекательной. Франси ухватила Антона за руку и потащила к дальнему столу зала. В этой харчевне было чисто. Чинно сидели немногочисленные паломники в серых одеждах похожих на рясы.

Зала для благородных тут не было. Хотя Антон мельком увидел несколько мужчин в одежде похожей на его и с невыносимо надменными взглядами. К таким даже подойти было боязно. Они сидели в общем зале харчевни при постоялом дворе.

За столом уже сидели и пили из больших деревянных кружек Флапий и Эрзай. Антон сел за стол. Ему пододвинули кружку и он понюхав янтарный напиток, убедился что он пахнет настоящим пивом. Вкус тоже оказался на высоте.