Чудеса в решете

Я олицетворяю равновесие, если хочешь. Ты сам поймешь, что нужно делать... Со временем.

— Хорошо, я буду тебе служить, олицетворение равновесия. Я сам не люблю крайности и покровительство думаю мне и в самом деле пригодится. А как имя той, кому я буду служить?

— Я приняла тебя, Ант. Возьми свой оберег. И храни нашу тайну. Ищи меня и мое имя тебе откроется. — Фигура стала таять и наконец исчезла. Исчезли связывающие его оковы.

Антон протянул руку и взял свой крестик. Надел на шею и тысячи игл пронзили его тело мгновенной болью и сразу все прошло.

«Он признал своего хозяина», — прошелестело у него в голове. Антон погладил крестик через ткань туники и пошел прочь.

«Если это иллюзия или голограмма, — размышлял он, выходя из Святилища, — которую местные жрецы Заката используют для привлечения религиозных фанатиков, то я ничего не потерял и ничего не приобрел. Что тоже неплохо. А если эта, олицетворяющая равновесие, сущность сверхъестественна, то ее покровительство мне не помешает. Что-то в этом мире есть необычное.

Вот, хотя бы, взять Франси. Она обладает странной силой повелевать людьми и ее боятся, хотя служит простой кухаркой. Живущие в замке что-то знают, но молчат. Тут все полуприкрыто недомолвками, которые дают пищу для размышлений».

Он пришел на постоялый двор и, постояв у крыльца, решительно направился к повозке. Из-под навеса притащил охапку сена и стал раскладывать на дне.

— Не хотите спать внутри? — услышал он неожиданный вопрос и вздрогнув, схватился за сердце. Немного успокоился и нервно рассмеялся.

— Эрзай, блин! Я чуть не помер от неожиданности...

— Я это заметил. Простите, ваша милость. Не думал, что так получится.

Антон поправил сено, расстелив его как матрац, и залез в повозку.

— Я вижу, ты часто не думаешь, — проворчал Антон.

Степняк хмыкнул.

— Хм. Вы правы, сэр. Есть за мной такой грех. Часто говорю то что думаю и, бывает, невпопад. Я же что сначала? Не принял вас сердцем… Я думал что вы, как и ваш отец, рассветный… И с вами проблем будет больше чем с ним.

А с ним мы, если честно, устали. Странный он и непостоянный был. Метался... Из крайности в крайность. Молодым был, очищал земли от колдунов и магов. А меня и Торвала почему-то спас. Нас сжечь хотели. Он выкупил и без всяких условий привез к себе, и забыл о нас. Хочешь живи, хочешь уходи… А куда одному уйти? Везде инквизиторы… поднесут свое солнце к тебе и скажут — колдун… Жесткий был человек, а к старости стал грехи замаливать, прощал все и всем.