Беги, некромант, беги

Врачи предупреждали, что новая беременность может окончиться плохо, но ему так хотелось третьего сына. И вот. Теперь у него был третий сын, но какой ценой.

- Арлен, - позвал отец и строго спросил, - мне ждать новых выходок?

- Нет, все будет благопристойно, - буркнула в ответ.

- Очень надеюсь.

Слуги распахнули двери и папенька, взяв меня под руку, начал спускаться по невысокой лестнице с широкими ступенями. Бальный зал был самым большим и богато украшенным помещением в замке. Мрамор, золото, ковры, массивные портьеры из дорогих тканей, хрустальные люстры, скульптуры, изображающие Великих – в общем, было на что посмотреть.

Правда, впечатление портил Аугусто, ждавший нас у подножия лестницы. Жених был при полном параде. В белом сюртуке с золотыми пуговицами, в руках модная тонкая тросточка с набалдашником в виде головы грифона, волосы уложены волосок к волоску, щеки сияют неестественным румянцем. Я пригляделась. Да на нем косметики больше, чем на мне! Вон и ресницы из белесых превратились в черные.

- Папенька, - прошептала я, - а вам самому такого зятя иметь не противно?

- Молчи, - прошипел в ответ родитель. – И веди себя прилично.

- А вот был бы жив дедушка…

Но договорить не успела, ступени закончились и к нам с вежливой улыбкой подплыл Аугусто.

- Мое почтение, герцог - короткий поклон отцу, - вечер обещает быть прекрасным. Великолепное убранство, учтивые слуги – это место нисколько не уступает имперскому дворцу.

- Благодарю, - на суровом лице обозначилось нечто похожее на улыбку.

- Почту за честь, - очередной поклон. – Арлен, вы же позволите называть себя по имени? Вы, как всегда, обворожительны.

- Благодарю, - я сделала книксен и протянула руку, жених с готовностью поцеловал воздух в сантиметре от нее.

После этого отец, сославшись на какие-то дела, дезертировал с поля боя. А я осталась наедине с будущим мужем. Дедуля, ну почему ты не дожил до этого дня?! Как же тебя здесь не хватает!

- Как вам погода? – спросил Аугусто.

За окном третью неделю с небольшими перерывами лил дождь. Но я, помня наставления отца, да и ухо все еще побаливало, вежливо согласилась. После чего столичный хлыщ изрек очень длинную и обильно сдобренную комплиментами речь о севере, его людях и девушках. Где-то к середине меня стала донимать зевота. Но как воспитанная девушка, подобной вольности себе позволить не могла.