Хлеб для дракона

Трёхголовый оценил своё состояние и обнаружил, что сможет пыхнуть небольшой струёй огня. Как раз, чтобы запалить кучку веток, которые девица уже собрала, выкопав концом посоха ямку под костер. Триш осторожно перевернулся, сел на задние лапы. Аккуратно дохнул на хворост и потом поддерживал костёр, пока девица во втором ботинке ловко месила тесто. Лепёшки запекали прямо на крыле Триша, которое он протянул над огнём (обжечься дракону?! Да не смешите!). И трёхголовый заворожено смотрел, как ловко девушка переворачивает их, используя всё тот же посох.

Лепёшек получилось ровно две, одна побольше, другая поменьше. Меньшую девица взяла себе и, отщипывая от края горячие, пышущие жарким парком кусочки, вторую предложила дракону. В ботинке, поставленном рядом с костром, уже вскипела вода, и девушка накидала в неё каких-то молодых листиков. Потянуло приятным ягодно-травяным парком.

-Тебе лучше размачивать будет, - виновато зардевшись и пододвигая ботинок к дракону, сказала девушка. – А то тесто плотное, а у тебя… - Тут она снова виновато посмотрела на среднюю голову ящера и деликатно закончила: - Э-э, другие гастрономические привычки.

Триш вздохнул, осторожно располовинил лепешку, понюхал. Запах ему понравился, да и вкус оказался гораздо лучше, чем у сомнительного каменного хлеба. Они в молчании ели пресноватые лепёшки, прихлёбывая горячий взвар из ботинка, пока девушка, встрепенувшись, вдруг не сказала:

-Слушай, а в этой чаще ещё драконы водятся? Разбойники или оборотни?

Дракон отрицательно покачал головами.

Никого из перечисленных ему ни разу не попалось, он не зря так пристально выбирал чащобу. Девушка прямо просияла:

-А ты тут живёшь один? А ты знаешь, что ты считаешься редким зверем – реликтовым?! Ведь почти всех драконов извели, изничтожили! А давай я буду тебя охранять! И весь лес этот заповедным сделаем! Чтоб сюда никто сунуться не посмел! Вон у меня посох какой, я им хорошо наловчилась отбиваться! Мне и самой уже к людям не хочется, засмеют, что до жениха не дошла, а жених этот… Ну его! Так что, давай тут останемся? Я к походной жизни привычная, не привередливая, под кустами могу спать, или в ямке какой! Мы ж с тобой один хлеб на двоих разделили, так что почти семья.

Так что, ящерко? Тебя, кстати, как зовут? Меня вот Ягиньей прозвали, дома Ягусей дразнили.

Триш вытаращился на неё. Потом задумался над сказанным. Значит, он – последний в своём роду? И куда ни подайся, всюду его будут пытаться извести или стребовать несуществующие сокровища.