Тайна заснеженного замка

– Кстати, – заметил Берленго, прихлебывая чай, – вот странно: девицы исчезали в двух отделениях, а заметила их пропажу только эта худенькая Дагобер.

Грюндель уставился на него.

– Ну… она просто бодрствовала в эти ночи…

– А вторая где была в это время? …Между прочим, вы тоже это слышите? – Берленго кивнул на камин.

Грюндель подошел к камину и приложил к нему ухо. Он услышал только ровный гул, словно замок тихо вибрировал, да странный звук, словно чей-то отдаленный смех. Внимание Берленго тем временем перескакивало с одного предмета на другой.

Пока Грюндель вслушивался в гул старого дымохода, он уже стянул со стола книгу сказок, оставшуюся от прежнего архивариуса, и принялся ее листать.

– Можно я почитаю?

– Да-да, – рассеянно позволил Грюндель, – я не думаю, что они нам сейчас пригодятся.

-2-

Госпожа Дагобер все эти дни демонстративно не замечала Берленго. Юнец, явившийся подтачивать репутацию ее воспитанниц, был недостоин снисхождения. Она спросила директора, как скоро негодяй отбудет из пансиона, но директор лишь ответил что-то невразумительное про дурную погоду и заметенные дороги.

Дагобер промолчала, хотя по ее лицу было очевидно: она не против, чтобы скелет Берленго оттаял из-под снега весной.

Школяра это все только веселило. Но Грюндель в глубине души беспокоился, понимая, что не за горами исполнение угрозы, и его нежданный гость отправится к матушке на капустные грядки, а сам Грюндель – в объятия к ежевечерней меланхолии, пусть и в компании Пуфа.

На третий день он собрался с духом и сам осведомился на этот счет.

– Надо бы, надо бы отослать, но, видит бог, я не сержусь на Берленго, – задумчиво сказал господин директор. – Скажу вам честно, друг мой, он напоминает мне меня в юности.

Грюндель с трудом отогнал от себя образ господина директора в чепце и с подносом.

– Больше того, ему хватило смелости совершить то, на что ее решительно не хватило мне. Последовать за предметом своей любви в глушь, в снега, ради одной лишь надежды на взаимность!.

. И более крепкие любовные узы рушились в разлуке.

Тут он вздохнул и поворошил угли в камине. Грюндель во все глаза уставился на благонравное, тронутое меланхолией лицо своего друга. А тот продолжал:

– Вы, вероятно, удивлены, мой дорогой. Но в молодости я был влюблен, и пылко, в одну… назовём ее мадемуазель С. Наши семьи, однако, были против нашего союза. Селимену… мадемуазель С. увезли далеко в горы и заключили в монастырскую школу.