Тайна заснеженного замка

— Шли бы вы спать, господа хорошие.

— София, вы что-то сказали? — выйдя из оцепенения, спросил господин директор, но служаночка уже исчезла. Она служила на кухне недавно, и Грюндель никак не мог запомнить ее лица. Вот и сейчас память подсовывала ему лишь какой-то расплывшийся блин с веснушками. Он был уверен в одном: она ничего не говорила. Она вообще не раскрывала рта.

— Надо бы, — решительно сказал он, — перебираться к себе.

Директор не стал возражать. Он дремал, уютно припав к ладам гитары, и струны потренькивали от его густого сопения.

Грюндель осторожно притворил за собой дверь. Они явно переброщ… преборщ…перестарались сегодня — думал он. Столетние стены слегка, но ощутимо покачивались в такт его шагам, каменные ступеньки временами издавали странные мелодичные звуки, а хуже всего было то, что пространство вокруг наполнилось голосами. Однажды он явственно услышал женский смех, а прямо перед дверью его кабинета что-то невидимое упало и разбилось с хрустальным звоном.

Грюндель отер пот и захлопнул за собой дверь. Все звуки тут же смолкли. Только мела, подвывая, вьюга за окнами.

Не зажигая свечи, архивариус тяжело повалился под вытертый пыльный полог своей кровати.

— И давно пора было, — произнес внятный голос, и на Грюнделя резко, как снежная шапка с ели, упал сон.

-3-

Для укрепления молодых организмов воспитанницы должны были заниматься легким физическим трудом на свежем воздухе. Господин директор называл это «трудовым воспитанием» и высоко оценивал пользу таких занятий.

Этим утром трудовое воспитание заключалось в том, что дворник с привратником, встав до рассвета, вооружились лопатами и уничтожили следы вчерашней вьюги. Теперь воспитанницы в форменных пелеринах чинно ходили по их следам и разметали и так тщательно расчищенные дорожки.

Грюндель безо всякого вдохновения смотрел на это зрелище из окна. После окончания душеполезной прогулки девиц ему вместе с наставницами и господином директором предстояло спуститься к завтраку.

При этой мысли его желудок съежился и явственно передал, что никакой едой не соблазнится. Мелькнуло было острое желание отсидеться у себя с чашкой крепкого кофе, но при мысли о директоре, мужественно восседающем в столовой, Грюнделя кольнула совесть.

Пансионерки начали поочередно подходить к наставнице Тронколен и сдавать метелки. Грюндель вздохнул, нахлобучил парик и поплелся вниз.

Лестница, разумеется, звуков больше не издавала.