Тайна заснеженного замка

– Потому что у тебя воображение как у кролика, – пробурчала Ингегерда, стоявшая ближе всех к Грюнделю.

Директор устало потер переносицу и сказал:

– Хорошо, давайте перейдём к Марготон. Кто-нибудь знает, где она может быть?

– В дровяном сарае, – фыркнула высокая девушка. – По совести говоря, откуда мы можем это знать? Мы видели то же, что и вы.

– Кто из вас ближе всех дружил с Марготон? – спросил директор.

Последовала неприятно долгая пауза. Её прервала Николь, заговорившая очень вежливо, но почему-то снисходительным и даже несколько унизительным для слушателей тоном:

– Судари и сударыни! Должна сказать, что, по-видимому, вы не совсем верно представляете себе положение Марготон среди нас.

Первое: она прибыла в замок позже всех, и мы не имели времени ближе сойтись. Второе: мы даже не знали, кто её родители. Не сочтите нас помешанными на собственном происхождении, но… излишняя скрытность еще никому не помогала найти друзей.

– Сами посудите, – кивнула Ингегерда. – Может, она на самом деле дочь богатого купца, и тогда отцы и матери осудили бы сближение с нею некоторых из нас.

А может статься, она внебрачная дочь короля…

– Барышня Латруасси, как не совестно! – вскричала Дагобер.

– …и тогда тем более легко опростоволоситься в общении с ней, – закончила нисколько не смущенная Ингегерда.

– Одним словом, – сказала Николь, – мы ничего о ней не знали, да и не стремились особо. Держалась она сама по себе, манеры у нее были приятные, но какие-то… безликие, что ли.

– А главное, – заметила высокая, – неясно было, в чем ее пороки.

Уж чересчур она была… идеальная. В просьбах не отказывала, но и не выражала подобострастия. На дружбу не набивалась, но от беседы не уходила. Любила одиночество, но не казалась ни грубой, ни колкой. Училась прилежно, но ни в чем не блистала и не стремилась к первенству.

– В отличие от некоторых, – снова добавила Ингегерда так, что только ухо Грюнделя уловило её слова.

Директор же побарабанил пальцами по столу и напомнил:

– Должен с прискорбием сказать, сударыни, что положение ваше по-прежнему шатко: вы находитесь в шаге от исключения из пансиона, ибо ваше поведение будет доведено до сведения госпожи попечительницы.

– Исключение! – воскликнула Ингегерда, а остальные зафыркали. – Да мы сыты по горло вставанием по часам, арифметическими упражнениями, хоровым пением и домашними заданиями в промозглой классной комнате! Исключением можно напугать разве только какую-нибудь овцу вроде Элизы.