Свиданий не будет

— А Новицкий — телевизионщик. Огромные бабки, даже в наших областных масштабах. Новицкого всем было выгодно вытащить из СИЗО или попытаться замочить, как меня…

— Вот видите: «или». А за что его мочить? Значит, честный?

— Не всегда. По какому обвинению арестовали Новицкого, не помните?

— Сбыт наркотиков.

— Не только. Ему еще вменяют присвоение денег областного общественного телевидения. То есть деньги он присвоил, чтобы расширить торговлю наркотиками.

— А какими, кстати? — спросил Гордеев.

— Букет! От марихуаны, то есть анаши по-нашему, до кокаина и героина.

— Значит, Новицкому вы не верите. Но, с другой стороны… Если есть честный Живейнов, почему не может быть честный Новицкий, честный Чащин. Неувязка!

— Отвечу. Что такое газета? Болтовня. Что такое телевидение? Болтовня в квадрате, я не квадрат телеэкрана имею в виду, а степень. К тому же растление всей этой полуприкрытой порнухой, этими садистскими фильмами! Заигрались ребята, вот и получают свое.

— Но разве пресса не помогает вам? Разве тот же Чащин не печатал острые статьи о злоупротреблениях, о том, что матерые рецидивисты захватывают власть?

— Это было, — признал Живейнов.

— Так, может быть, правильнее все же разобраться, за что схватили Новицкого, а не поддерживать те обвинения, которые, скорее всего, предъявляют ему те же недруги, что и за вами охотятся. Все-таки мне бы хотелось узнать, почему хотят убить и вас?

— Ну меня-то просто так не арестуешь! Ребята все знакомые, даже если шестерят перед Степным.

— Это ваш главный милиционер?

— Да, начальник горуправления внутренних дел полковник милиции Степной Анатолий Олегович. Большой человек. Очень хочет генерала получить.

— Так получит, наверное. Сейчас это не так сложно. Но вы, как вижу, к нему не очень-то расположены!

— А за что его уважать, комсомолиста поганого! Папаша его был из политработников и сынка нацелил на хлебные места. Это все еще игры щелоковских времен, когда милицию не профессионалами укрепляли, а идеологически подкованными кадрами.

— А вы, как понимаю, с немножко иной биографией.

— С иной, — гордо сказал Живейнов. — Иду, как положено, по всем ступеням. — Вздохнул, так что было понятно: продвижение по службе дается ему непросто. — У меня и дед в угро служил, и отец, и два дядьки.