Когда жанр меняет суть

Уже открывая дверь в её комнату, Мери чувствовала, как тревога всё нарастает, набатом стуча в голове. Комната была пуста, лишь на подоконнике валялся забытый лорнет. Сердце Мери-Энн сделало невообразимый кульбит и с размаху рухнуло вниз. Глаза заволокла пелена из слёз и прислонившись спиной к двери, она съехала по ней на пол. Взгляд не отрывался от окна, а губы едва слышно шептали:

"Питер, ты всё-таки прилетел..."

Летающих старушек швейцару ещё видеть не доводилось, но ведь всё когда-то бывает в первый раз, не так ли? Когда компания опустилась рядом с ним и Венди убежала рвать цветы, чтобы сплести венок, обескураженный донельзя Питер задал вопрос:

- Скажи, почему ей удалось взлететь? Ведь взрослым это недоступно?

Швейцар понимающе усмехнулся и пригладил усы.

- А она больше не взрослая. Тело выросло, а разум вернулся в прошлое, в те времена, когда она была маленькой девочкой. Ведь не старение причина роста, а внутреннее восприятие самого человека. Себя взрослую она не помнит, а возможно и не желает вспоминать.

И в этом случае останется вечным ребёнком. Также как и ты.

Андрогин

- Мама! Уроду письмо пришло! - Дадли вбежал на кухню, размахивая конвертом.

- Дай сюда, сын! - потребовал Вернон. - Петти, кажется это оно. - сообщил он жене через полминуты изучения подписанного зелёными чернилами конверта.

Петуния распечатала письмо и углубилась в чтение.

- Ну вот, Гарри, осенью пойдёшь в новую школу. Может там смогут исправить твоё уродство.

- Да, парень, ты поговори там со своими.

.. специалистами. Глядишь, вернёшься к нам уже нормальным.

Гарри Поттер, всё это время сидевший с низко опущенной головой, не решаясь ни на кого посмотреть, поднял на Вернона взгляд, наполненный надеждой.

- Да, дядя Вернон. Я очень постараюсь.

- Ну, вот и хорошо, - закрыл тему Дурсль.

* * *

Гарри Поттер был уродом и это обстоятельство чрезвычайно огорчало его.

О том, что племянник гермафродит, Дурсли узнали при первом посещении врача. Конечно они понимали, что мальчик не виноват.

Что, скорее всего, он таким уже родился. И если Петуния искренне сочувствовала и переживала за племянника, то Вернон не мог перебороть природную брезгливость и иначе, как уродом мальчика не называл. Он осознавал, что не прав, но ничего не мог с собой поделать. Дадли по своему сочувствовал кузену, но не воспринимал ситуацию всерьёз и часто вёл себя жестоко, как это свойственно детям, тем более, что дурной пример отца весьма этому способствовал.