Когда жанр меняет суть

Он сломал моей матери жизнь, лишив единственного шанса когда-нибудь обрести счастье с любимым человеком. Ведь не будь этого поступка, вы, граф, никогда не отказались бы от неё. А ведь она искренне вас любила. И ваш поступок стал настоящим ударом для неё, заставив навсегда потерять веру в людей, а также надежду на собственное счастье. В тот день вы убили Шарлотту Бакстон и на свет стало появляться то чудовище, что повстречал когда-то в Менге господин д'Артаньян. Я не виню вас. Вы были молоды и подвержены предрассудкам.

Юности свойственно следовать первым порывам сердца. Тогда от смерти её спас верный друг, который, дабы спасти любимую, покончил с собой, чтобы и под пыткой никто не смог выяснить, что она осталась жива. Выйдя замуж за моего отца, она преследовала лишь корыстные цели, поскольку не верила уже в серьёзность мужской любви. Но после моего рождения ей овладел страх. Ведь если бы её тайна случайно открылась, опасность грозила бы уже её ребёнку. А какая мать не будет всеми силами защищать своё дитя. И она без колебаний отравила нелюбимого мужа.

Она действительно любила меня. - тяжело вздохнул Мордаунт, устремив взор на дно лодки. - Быть может, это единственное хорошее, что в ней ещё оставалось. Ведь не может быть абсолютно плохих людей, как не может быть и абсолютно хороших.

Юноша решительно поднял голову и глядя в глаза мушкетёру и двум его друзьям, твёрдо произнёс:

- Я, Мордаунт, сын Шарлотты Бакстон, от её имени прошу прощения у вас, господин д'Артаньян, за то, что она дважды пыталась вас убить и за то, что отравила вашу возлюбленную.

От своего имени я также прошу прощения у всех вас за мои попытки отомстить и за то, что из-за меня сорвался ваш план по спасению короля. Я действительно сожалею об этом. Я не прошу верить мне на слово, тем более, что ваша подозрительность в данном случае мне кажется более, чем уместной.

* * *

- Я хотел поговорить с вами без свидетелей, граф. Очень удачно, что ваши друзья, наконец уснули. Мне нужно многое с вами обсудить.

- Я вас слушаю, мальчик мой, но не помешает ли нам мой слуга.

Я покачал головой.

- Нет, в Гримо я полностью уверен.

- Так что же вы хотели мне сказать?

- Что вы чрезвычайно доверчивы, граф. Нет, у меня степень вашего благородства вызывает неподдельное восхищение. Но оно же делает вас уязвимым. Слишком уж хорошо вы думаете о людях. Вы действительно поверили в весь тот бред, что я кричал, подплывая к лодке? Это была ложь от первого до последнего слова.