Тень Сохатого

– Пристрастился, когда работал в Италии, – объяснил Беглов. – Попробуйте. Ставлю сто против одного, что вам это понравится.

Турецкий отхлебнул кофе. Вкус и в самом деле был отменный. «Ай да Беглов», – подивился Александр Борисович проницательности бизнесмена.

– Ну как? – с улыбкой поинтересовался Беглов.

– Замечательно, – ответил Турецкий. – Жаль, что раньше не пробовал.

– Ничего, какие ваши годы. Еще напробуетесь.

Турецкий отпил еще глоток, подождал, пока приятная горячая волна прокатится по пищеводу, поставил чашку на блюдце и спросил:

– Иван Сергеевич, я знаю, что вы уже давали показания по этому делу.

И все же я хочу услышать всю эту историю еще раз – от вас лично.

Беглов кивнул:

– Пожалуйста. Только ведь я для вас помощник неважный. Я видел лишь то, что видел. А видел я немного. Начну, пожалуй, с начала. Итак, в тот день у нас состоялось собрание бизнес-элиты России. На повестке дня стояло много вопросов. В том числе, конечно, и дело, которое Генпрокуратура возбудила против Генриха Боровского.

Подробно я вам об этом рассказывать не буду, это наши чисто деловые разговоры. А если в общем – мы, бизнесмены, конечно же почувствовали себя неуютно после этого наезда.

– Наезда? – насмешливо переспросил Турецкий.

– А иначе это и не назовешь. Ведь ясно же, что Генпрокуратура выполняет политический заказ. Генрих зарвался, попытался прыгнуть выше головы, вот его и стукнули по этой голове. Дескать, не высовывайся, веди себя смирно.

– Журналисты пишут, что Боровский нацелился на кресло премьер-министра, – заметил Турецкий.

Беглов болезненно поморщился:

– Александр Борисович, к чему теперь это обсуждать? Может, и нацелился. Но это ведь не значит, что он преступил закон. Я думаю, Генрих и в самом деле переоценил свои силы. Или забыл, в какой стране мы живем. – Иван Сергеевич внимательно посмотрел на Турецкого и сказал: – Пардон, но я немного отвлекся. Вас ведь интересуют события того злосчастного вечера.

Турецкий кивнул:

– Именно.

Расскажите, пожалуйста, все, что помните.

Иван Сергеевич задумчиво нахмурил брови:

– Генрих с самого начала вел себя как-то странно. Он был… – Беглов замешкался, подыскивая нужное слово, – …напряжен, что ли. И рассеян. Словно все, о чем говорилось на собрании, совершенно его не касалось. А ведь мы, можно сказать, собрались по его поводу. Конечно, он выступил с небольшим докладом, но ничего нового или интересного не сказал.