Тень Сохатого

И это хорошо. Потому что вы хороший человек, а это главное.

– С чего вы взяли, что я хороший?

Она улыбнулась:

– А я это вижу. У меня талант – я сразу вижу человека. Первое впечатление меня никогда не обманывает.

Турецкий нахмурился и сказал:

– Главное для следователя – профессионализм, а не душевные качества.

Но Ляля отрицательно покачала головой:

– Нет. В деле моего мужа это не главное. Я знаю… вы знаете… Господи, да все уже знают, что в нашей стране началась травля богатых людей. Какой-то дурак прозвал их олигархами, и это слово прицепилось.

 – Ляля задумчиво нахмурилась и нервно покусала губу. – Понимаете, Александр Борисович, – с усилием продолжила она, – для меня Геня не олигарх. Он – мой любимый мужчина. И пожалуй, самый лучший из всех людей, каких я когда-нибудь встречала. Но ведь это никого не интересует. Никого не интересует, сколько хорошего делает человек для своей страны. Для наших людей важно лишь то, что Геня богат. А значит, по определению, мерзавец и гад. – Ляля прищурилась.  – Вы понимаете, о чем я говорю?

– Понимаю, – ответил Турецкий.

Глаза Ляли засияли.

– Поэтому я и говорю, что для Генриха… для нас с Генрихом сейчас самое важное, чтобы следствие вел хороший человек. Чтобы он относился к Генриху без предубеждения, как к простому человеку. Чтобы не старался изо всех сил посадить Геню в тюрьму. И не думал постоянно о том, что Геня – олигарх. Понимаете?

– Вполне, – кивнул Турецкий.

Ляля облегченно улыбнулась:

– Я вижу, что понимаете. Я отвечу на все ваши вопросы честно, потому что знаю, что только этим могу помочь Генриху.

– Удивительно правильный подход, – одобрил Турецкий. – Тогда я, пожалуй, нач…

– Кофе хотите? – неожиданно спросила Ляля.

– Кофе? М-м… Да, пожалуй, нет. Спасибо.

– Спиртное вам не предлагаю, потому что вы на работе, – сказала Ляля. – Но себе, с вашего разрешения, немного налью. – Ее ресницы дрогнули. – Вы ведь не возражаете?

– Да нет, – пожал плечами Турецкий.

– Вот и хорошо.

Ляля встала с дивана, прошла к бару, достала оттуда стакан и бутылку джина.

Наполнила стакан наполовину и вернулась на диван со стаканом в руке. Заметив удивление и неудовольствие на лице Турецкого, она слегка покраснела и сказала извиняющимся голосом:

– Это помогает мне держаться. В последние дни я чувствую себя довольно скверно.

Турецкий вновь пожал плечами:

– Да ради бога, пейте. Вы же у себя дома.

– Спасибо, – сказала Ляля, подняла стакан и сделала большой глоток.