Тень Сохатого

Едва она отошла, как Генрих Игоревич тут же залпом допил свое виски и вновь подставил стакан под новую дозу.

С ним явно что-то творилось.

Наконец Ивану Сергеевичу, который не спускал с Генриха Игоревича встревоженного взгляда, удалось избавиться от своего занудливого собеседника, и он двинулся к Боровскому. Но не успел он сделать и двух шагов, как его взял под руку еще один партнер по бизнесу, добродушный толстяк Семенов, который помимо обширных капиталов славился еще и тем, что дарил каждой своей любовнице по большому бриллианту, а также своей способностью выпить литр водки, ничуть при этом не пьянея.

– Иван Сергеич, можно тебя на два слова? – пророкотал Семенов, отводя Беглова в сторону.

Иван Сергеевич сделал попытку высвободиться.

– Ты знаешь, я сейчас… – начал было он, но толстяк его перебил:

– Я тебя надолго не задержу. Я хотел кое-что уточнить по поводу тех польских контрактов… Ну, помнишь, о которых мы беседовали позавчера по телефону?

– Да-да, помню, – кивнул Беглов.

Семенов улыбнулся и покачал головой с таким энтузиазмом, что затряслись его толстые щеки.

– Они выдвинули более мягкие условия, – сказал Семенов. – Думаю, теперь нам с тобой стоит это дельце хорошенько обмозговать. Как считаешь?

Иван Сергеевич считал, что время для разговора выбрано не совсем подходящее, но он знал по собственному опыту, что из дружеских объятий Семенова не так-то легко вырваться.

– Может, обсудим это завтра утром? – сделал он последнюю попытку.

Но Семенов вновь тряхнул головой, явно не принимая в расчет выдвинутый Иваном Сергеевичем аргумент. Этот «человеко-слон», способный выпить и ведро водки, и представить себе не мог, что шампанское может ударить в голову.

– Завтра – это завтра, – резонно сказал Семенов. – А сегодняшние дела нужно обсуждать сегодня.

И Беглов смирился.

– Ладно, черт с тобой, – со вздохом сказал он.

Тем временем бармен вновь наполнил стакан Боровского. Несмотря на обилие народа, от гостей не укрылось странное поведение первого олигарха страны. Бизнесмены стали перешептываться, бросая на него косые, быстрые и нарочито рассеянные взгляды. Но Боровский, похоже, не обращал на них никакого внимания. Он был слишком поглощен своими мыслями. И в мыслях этих не было ничего хорошего.