Тень Сохатого

– Где и когда мы встретимся?

– М-м… Ближайшие полтора часа у меня загружены… Что, если часика в два в каком-нибудь кафе? Вас это устроит?

– В два? – Турецкий прикинул в уме, сколько времени ему понадобится, чтобы закончить работу с бумагами, лежащими у него на столе, и кивнул: – Вполне. Где вам удобней?

– Где-нибудь в центре. Знаете ресторан «Пироги»?

– Это где на стенах полки с книгами?

– Точно.

– Что ж, давайте. Если мне не изменяет память, там подают не только домашние пироги, но и неплохую маринованную говядину.

– Отлично. Тогда давайте на первом этаже. На мне будет коричневый вельветовый пиджак.

– Заметано. Только не опаздывайте. У меня времени тоже в обрез.

Журналист клятвенно пообещал прийти вовремя, и Турецкий положил трубку на рычаг.

Олег Попов пришел вовремя. А вот Турецкий на пятнадцать минут опоздал.

– Пробки, – объяснил он, усаживаясь за столик.

– Бывает, – кивнул журналист.

Несмотря на столь знаменитое имя, Олег Попов вовсе не был похож на клоуна.

Это был сухопарый молодой человек со строгим лицом, высоким лбом с залысинами и тонкими, поджатыми губами инквизитора.

Он сухо поздоровался с Турецким, в то же время внимательно и несколько неприязненно буравя его небольшими черными глазами. Было видно, что он не питает теплых чувств к представителям закона, вероятно считая их всех продажными и подлыми людьми. Турецкому был прекрасно знаком такой тип журналистов. Жизнь научила их не доверять людям, поэтому им трудно было менять свои убеждения.

Впрочем, Александра Борисовича это нисколько не напрягало, поэтому он не обратил на неприветливый тон Попова никакого внимания.

Александр Борисович заказал себе чашку кофе, и беседа началась.

– Итак, вы хотите узнать подробности дела Ласточкина, – проговорил Попов сухим, строгим голосом. – Но вы понимаете, что я могу дать вам лишь свою оценку событий? И она не обязательно совпадет с вашей.

Турецкий кивнул:

– Прекрасно понимаю. Свою оценку я знаю сам. А вот ваша меня весьма и весьма интересует.

Журналист чуть склонил голову, пытаясь понять, какой тайный смысл вложил Турецкий в эту фразу, но, видимо, никакого тайного смысла не обнаружил, а потому стал еще суровее.

– Прежде всего, я хочу сказать, что не верю в вину Антона Ласточкина и считаю это дело целиком и полностью сфабрикованным, – грубовато изрек журналист.

Сказав это, Попов снова внимательно уставился на Турецкого, оценивая эффект, произведенный только что произнесенными словами.