Тень Сохатого

Бабы любят амбалов. Мне бы такие бицепсы, как у тебя, я бы пол-области перетрахал. Кстати, Геня, нынче делаем ноги.

Боровский вытер ладонью пот со лба и хмуро посмотрел на Алика:

– Опять в самоволку? Куда на этот раз?

– Да мы тут с ребятами прошерстили окрестности и нашли неподалеку клуб. Тут, в соседней деревне.

– И че там?

– Че, че! Телки! Одна другой лучше. И во-от с такими буферами. – Алик показал, с какими. – А рядом хата, где самогонкой можно разжиться.

– Опять напьешься, и башка с утра будет раскалываться, – неодобрительно сказал Геня.

Алик поморщился (он терпеть не мог, когда друг начинал его поучать):

– Да ладно тебе нудить. Не демобилизовали же, значит, все в порядке с башкой.

– Просто скандала не хотели, – сказал Боровский.

Алик махнул рукой:

– Че теперь-то об этом базарить? Все уже позади. Короче, ты идешь или нет?

Генрих подумал и ответил:

– Нет.

– Ну и дурак, – пригвоздил его Алик. И сердито добавил: – Сиди тут и дрочи, как старый пень. А мы с пацанами развлечемся как следует.

– Рядовой Риневич, к перекладине! – раздалась команда.

Алик вздохнул, тихо матюкнулся и медленно, вразвалочку двинулся к турнику.

А к Генриху подошел еще один приятель – невысокий, тощий и шустрый – по кличке Заноза. Заноза весело посмотрел на Генриха и спросил:

– Слышь, Боровский?

– Чего? – с неохотой отозвался Генрих. Этот мелкий, язвительный и болтливый парень был ему не по душе.

– Ты че, в натуре, с нами не идешь?

Генрих покачал головой:

– Нет.

– А че так?

– Не хочется.

– Чего? Баб? – съязвил Заноза. – А кого хочется?

Генрих метнул на него грозный взгляд, и Заноза примирительно поднял руки:

– Молчу, зёма, молчу. Уж и пошутить нельзя.

Заноза отошел, но еще некоторое время ехидно косился на Боровского.

Генрих сел на лавочку, рядом с Леней Розеном.

– В самоволку, что ли, зовут? – спросил Розен.

– Ну.

Леня внимательно посмотрел на Генриха.

– А ты? – спросил он.

– А я не собираюсь, – ответил Боровский.

– Ясно.

Некоторое время они молчали. Генрих незаметно поглядывал на Розена. Парень и впрямь был очень красив. Точеный профиль, нежная кожа, бархатистые глаза – прямо Ален Делон в молодости. Леонид перехватил взгляд Генриха, и тот поспешно отвел глаза. Теперь уже Розен разглядывал лицо Боровского. Это вывело Генриха из себя.