Тройная игра

Так что, братан, рассчитываю на тебя».

Игорь Кириллович аккуратно сложил бумажку в несколько раз, положил ее в пепельницу, чиркнул зажигалкой.

Сказал терпеливо ждущему, когда он освободится, Никонову гонцу:

– Ну! Что тебе велено передать на словах?

Освободившийся от железного захвата Кент, прежде чем ответить, вольготно положил ногу на ногу, руки бросил врастопыр на спинки соседних стульев. И опять на прямой вопрос не ответил, спросил с каким-то не то ехидным, не то подозрительным – не разобрать – прищуром:

– Нет, в натуре, Грант, ты правда, что ли, в законе? Ну, блин буду, не похож.

Я извиняюсь, конечно. Ты ведь по всему не сидел даже, да у тебя и вся повадка не наша – вон ты меня выпустил и даже плюху не отвесил…

– Ну и слава богу, что не похож, – угрюмо отмахнулся от него Игорь Кириллович. – Мне так тут, в Москве, жить проще. А насчет сидел-не сидел… На киче да, не сидел. А в СИЗО чуть не два года парился. Сперва в Лефортове, потом в Бутырках.

– Ну-у, в Лефортове, – разочарованно протянул Кент.

 – Ты бы еще сказал – в Сочи! Лефортово – это считай курорт…

– Посмотрел бы я на тебя на этом курорте, – усмехнулся Игорь Кириллович. – Ну как бы там ни было, мне моего срока для науки вполне хватило. Никон небось тебе то же самое говорил, не просто же так он тебя ко мне с поручением послал… Никон, вишь, доверяет, а ты не доверяешь.

– Ага, не просто так, – охотно согласился Кент. – Только он мне еще сказал, что про тебя толкуют, будто ты ссученный, будто ты с ментами якшаешься… Что скажешь, Грант?

– А что мне говорить? – Игорь Кириллович всем своим видом показывал, как он спокоен.

 – Тебе надо – ты и говори. Ты же ко мне вперся без приглашения, не я к тебе! Я что, оправдываться перед тобой или перед твоим Никоном должен? Это вы у себя на Урале хозяева, а здесь хозяева совсем другие! – Он не таясь открыл наконец ящик стола, вытащил свой «глок», взвел его. – То я, по-твоему, не в законе, то я ментам продался… А говорил, что за базар отвечаешь.  – Он навел пистолет прямо в лицо гостю.

Кент замер, напрягся – вена на лбу вздулась еще сильнее, посинела на фоне неживой, сожженной морозом кожи лба.

– Не, ну это, в натуре, базар не мой, – пробормотал Кент, поняв, что уже не успеет дотянуться до поясницы, до своего пистолета, засунутого там за ремень. – Кто ты есть – тот и есть, и хрен бы с тобой. Xотя, если ты и правда ссучился, братва тебя, конечно, на ножи все равно поставит, сам знаешь.