Тройная игра

Но что ему оставалось делать?

– Ну ладно, ладно, сирота, – решительно и все так же серьезно остановил его Гуськов – видно, и впрямь поджимало у него время. – Давай-ка заходи завтра. Обсудим все, что надо.

– А может, сегодня?

– Завтра! – отрезал генерал.

– Да-да, конечно. Спасибо, Владимир Андреевич… А это… Когда подъехать-то?

Генерал немного помолчал, подумал, зашуршал чем-то – наверно, смотрел по настольному календарю, что у него там запланировано.

– Давай часам к трем подгребай, вроде у меня на это время особых дел не назначено…

К трем – это хорошо.

Вот если бы часам к пяти-шести, это означало бы, что встреча неизбежно кончится пьянкой. Не то чтобы Игорь Кириллович не любил застолья, кто ж его не любит… Но одно дело сидеть в приятной тебе компании, за приятным разговором, с шуточками-прибауточками и легким флиртом, и совсем иное – с зажравшимся ментовским генералом, который хоть тебе и нужен, но ни на секунду не может забыть, что ты у него вроде как в прислугах, что ты для него – грязь под ногами и не больше… Да и времени у Игоря Кирилловича на сидения за столом особо не было…

Да, неуютно, совсем неуютно было сейчас Игорю Кирилловичу.

Когда неприятность одна – это вроде как случайность. А когда их несколько, когда они начинают обкладывать тебя, как тучи обкладывают в ясный день горизонт, – это уже не случайность, это уже беда, которой надо хоть что-нибудь противопоставить, чтобы она не заглотнула тебя совсем… А тучи вокруг него, оказывается, собрались те еще. Во-первых, конечно, эта история с таможней. Во-вторых, Никон с его невероятной просьбой, в которой и отказать нельзя и связываться с которой – тоже равносильно самоубийству. И в-третьих… В-третьих, тоже Никон, вернее его засланец Кент, который, кажется, собрался подмять его под себя. Игорь Кириллович даже зубами скрежетнул, думая об этом третьем факторе, о том, какими веригами висит на нем его давнее и не очень давнее прошлое, из-за которого он и оказался таким уязвимым перед этим самым Кентом. У Игоря Кирилловича, числящегося уголовным авторитетом и даже смотрящим южных префектур города, по сути дела объявился враг, пока еще не очень явно, но уже фактически не признающий его власти. Как бизнесмену, Разумовскому было на это наплевать, но, как законник и смотрящий, он этого просто так оставить не мог ни в коем случае, не имел права, он должен был держать марку законника во что бы то ни стало.