Тройная игра

 – Сообщите, что налоговики просят вас прислать в газету для проверки отряд бойцов в масках… Да он сам, этот магнат сраный, тут же прибежит на полусогнутых, чтобы найти, кому повалиться в ножки. И все! Попробуй потом докажи, что имел место факт шантажа!.. Э, да что мне вас учить-то! Ученого, как говорится, учить – только портить.

– Во! – Гуськов в восхищении снова повернулся к Суконцеву. – Ты понял, как надо мыслить? Раз – и на оперативный простор! И действительно, уличи меня попробуй в чем плохом! Я – на страже государственных интересов, и все тут.

– Да ничего я этого не говорил! – посмотрев на Игоря Кирилловича с ненавистью, попытался защититься Суконцев. Его угрюмо-костистое лицо стало даже плаксивым от несправедливой обиды.

– Не говорил, так думал! – пренебрежительно отмахнулся Гуськов. – Золотая твоя голова, Гарик! – снова обратился он к Гранту. – Не был бы я традиционной ориентации – расцеловал бы!

– Нет уж, спасибо, – Грант энергично замотал своей красиво седеющей головой.

– Деньгами – это само собой, – согласно кивнул хозяин кабинета. – Вот обложим этого самого магната взносами в наш фонд – 25 процентов со сбора по праву твои!

– А почему не пятьдесят?

– Э-э, ты, брат, не зарывайся. Не забывай, кто ты, а кто я! Это я с тебя должен получать, а не ты с меня!

– Ну да, что положено кесарю – то мимо рыла у его подданных… – хмыкнул Грант.

– Да куда тебе деньги? – притворно удивился Гуськов. – Ты и так гребешь, как Рокфеллер, я знаю. – И повернулся к Суконцеву: – Ладно, Сема, ты свободен… – гмыкнул, – как сопля в полете… Иди обдумай все как следует, а потом мне доложишь, как и что будем делать.

Грант про себя вздохнул с облегчением: наконец-то они останутся вдвоем и он сможет поговорить о том, из-за чего пришел сюда, в это логово милицейского начальства. О том, что его волновало больше всего остального.

10

– Ну работнички! – сказал ему Гуськов так доверительно, будто, едва за Сучковым закрылась дверь, они и впрямь стали лучшими друзьями. – Ну ничего, блин, сами не могут… Уж я его и в генералы произвел, а он все рукава жует… Другой бы все давно решил, давным-давно доложил бы, что дело сделано, а этот… – Он осекся, как-то по-новому вдруг посмотрел на посетителя. – Хотя вообще-то он стойкий ленинец.