Жгугр. Будем жить!

– А Блаватскую читал? «Тайную доктрину»?

– Кто это?

– Основательница Теософского общества, ученица братства тибетских махатм.

Осколки вечности в ее волосах.

Саша постеснялся спросить, кто такие махатмы и попросил счет. Теперь он был очарован. «Какая необычная девушка!» – раз за разом повторял он про себя.

Солнце уже клонилось к горизонту, осеняя разреженным светом несущий на себе печать проклятия Михайловский замок, рикошетом отскакивая от вод Фонтанки, радуя отвыкших от него за зиму прохожих бледно-хилыми, еле теплыми лучами.

Наслаждаясь игрой тени и света на фасадах зданий молодые люди направились к Летнему саду. Они долго стояли возле миниатюрного памятника Чижику-Пыжику, смотря на воду – там с гвалтом и гомоном носились утки: десятки, сотни уток, очевидно выбравшихся из зимних укрытий на первый весенний променад, или вернувшиеся из «дальних стран», в коих они зимуют, как написано в учебнике естествознания. Саша, конечно, ни на секунду не верил в способность этих жалких урбанистических созданий к таким дальним путешествиям, задаваясь вопросом: «Где же эти несчастные птицы проводят зиму?»

– Пошли! – позвала Алина.

– Куда?

– Увидишь!

Она схватила его за руку, и они припустили вниз по Пестеля, до продуктового магазина, где она купила огромный свежий батон. Вернувшись к уткам, она принялась кидать им крупные ломти, те бомбочками приземлялись на воду, и сразу вокруг них образовывалась маленькая заварушка из вечно голодных птиц. Утки крякали и дрались за добычу.

А тем временем уже новый аппетитный кусок падал на них с неба, и они мчались ему навстречу, на глаз рассчитывая траекторию. Вечерело. Травя шутки анекдоты, болтая ни о чем, молодые люди дошли до «Чернышевской». Настала пора прощаться.

– Ты славный! – Алина обняла парня. Ее тело дышало нежностью. Саше захотелось в нем раствориться.

– Сходим на днях в кино? – взволнованно предложил он.

– Посмотрим… – неопределенно обронила она и, приняв поцелуй, исчезла за раскачивающимися дверями метрополитена.

Две тонны сексизма

– Будем знакомы, Екатерина! – шатенка с короткой стрижкой и наглой веселой улыбкой подала ему руку, не отрываясь от телефона. Широкая рубашка в крупную бело-синюю клетку, бесформенной тряпкой свисала на бедра, но тем не менее не могла скрыть внушительный бюст хозяйки. На грубых походных штанах нахохлившись сидели многочисленные карманы.

– Саша, – ответил он легким рукопожатием, присаживаясь за серебристый столик.