Жгугр. Будем жить!

– Как? Отрезать?!

– Да, а что? Анджелина Джоли сделала, и я сделаю. Она молодец, не побоялась!

– Но она из-за рака, кажется?

– У всех свои причины.

Телефон, лежавший на столе, завибрировал и запрыгал. Екатерина накрыла его рукой.

– Петр задерживается! – сообщила она, – Весь город перекрыт шествием хоругвеносцев! Никакого спасения от них!

– Хоругве… кто? – удивился Саша. – И зачем они шествуют?

– Кто же их разберет, этих мракобесов! Это такие придурки, что с иконами на флагах носятся! Протестуют против какого-то спектакля! Там, видите ли, Христа голого показали! А полиция, вместо того, чтобы разогнать этих дебилов, их охраняет!

– Ужас! – согласился Саша.

 – А кто такой Петр?

– Наш товарищ по борьбе. Будешь с ним работать. Будете митинг организовывать. Кстати… – она насторожилась, – Ты гомосексуал?

– Это как? Гомосексуалист что-ли?

– Так говорить нельзя! Это невежливо и неполиткорректно! Никогда так не говори!

– Хорошо, не буду.

Я не гомосексуалист.

– Я же сказала тебе так не говорить!

– Извини, я еще не привык.

– Но, может быть, веган?

– Нет, я ем мясо.

– Ну, хотя бы еврей?

– Насчет бабки есть вопросы…

– По матери?

– По отцу!

– Очень жаль! – с видимым возмущением выдохнула Екатерина.

– Почему?

– У нас почти весь офис – веганы и гомосексуалы! Ну или хотя бы евреи. Это так здорово, когда единомышленники собираются в едином оупен спейсе. У нас работают пара-тройка цисгендеров, но они безусловно поддерживают толерантность и гендерсенситивность по отношению к большинству.

Каждого гомофоба порвут! Я рассчитываю, что ты этому тоже научишься. Тебе следует этому научиться, если желаешь влиться в наш дружный коллектив! – в ее голосе промелькнула угроза.

– Да, безусловно, я очень постараюсь… – несмело забормотал он, – А ты… ну… это… гомосексуал?

– Нет, – она мелко захихикала. – Я еще не определилась с ориентацией.

Я до сих пор в процессе выбора, поиска, так сказать, собственного «Я». Это тяжелое, гамлетовское решение – быть ли гомосексуалом, пансексуалом, квирсексуалом, или бездушным асексуалом, – ее грудь тяжело поднялась, – на самый худой конец. Асексуальность слишком суха для моего южного темперамента. На острове Лесбос я не прижилась – с девушками я, конечно, пробовала, но не уверена, что это мое. Сейчас я склоняюсь к пансексуализму.