Трое сыщиков, не считая женщины

Видя, что дело принимает такой оборот, когда собеседникам не нужны лишние свидетели, Плетнев хотел уйти, однако Константин Дмитриевич попросил его остаться:

– Тебе это будет интересно… Послушай, Саша, что они написали. – Он надел очки и взял бумагу: – «В связи с состоянием здоровья не рекомендованы чрезмерные физические нагрузки. При стрессовых ситуациях возможны приступообразные головные боли, потеря сознания, приступы немотивированной агрессии…»

– Ну, сейчас-то моя агрессия мотивирована.

– Саша, успокойся.

– Ноги есть, могу и постоять. Это для меня не чрезмерная физическая нагрузка. Стоять врачи мне разрешили.

– А сидеть?

– Только в седле.

– Ну, как хочешь, – махнул рукой Меркулов и продолжил чтение: – «В связи с вышеперечисленным Турецкий А. Б. не может продолжать трудовую деятельность в Генеральной прокуратуре РФ». И все подписи, можешь полюбоваться. Врачи действуют с открытым забралом.

– Круто размахнулись ребята.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Написали бы, скажем, что мне нельзя работать в специальном отделе по расследованию бандитизма и убийств.

– Что нужно, то и написали. Они же отвечают за пациентов.

– Ну, так! Отважный народ – эти люди в белых халатах. Просто на амбразуры бросаются, грудью их закрывают. Кстати, ты не в курсе дела, как Барковский в прошлом году прошел со своей супергипертонией комиссию? Один ящик «Мартеля» им притащил или два?

– Два ему с такой гипертонией не дотащить, – улыбнулся Константин Дмитриевич.

Однако Турецкий не был настроен шутить. В поисках серьезного собеседника он повернулся к Антону:

– Кстати, заместитель генерального прокурора утаил от общественности самую важную фразу. Она тут, в конце, притулилась, как бедная родственница. – Александр Борисович взял факсограмму и прочитал: – «Присваивается третья группа инвалидности». И это мне – человеку, который здоров, как Илья Муромец. – Он разорвал бумагу на мелкие кусочки.

– Может, ты еще обратишься в Страсбургский суд? – съязвил Меркулов.

– Вполне возможно. Вы своим волюнтаризмом доведете человека и до Страсбурга, и до Гааги.

– Валяй. И они не моргнув глазом припаяют тебе вторую группу инвалидности. Мне же стоило больших трудов добиться всего этого.

– Ага! То есть ты хочешь сказать, что я должен быть тебе еще и благодарен? Спасибо тебе, Костя, огромное.