Трое сыщиков, не считая женщины

– Давно он в Москве живет?

– Три года. Нужно докопаться, кому это выгодно.

– В принципе, ты прав, – одобрил Турецкий. – Я имею в виду, насчет выгодно. Только в наши дни появился еще один распространенный мотив. Мне кажется, его породила излишняя доступность огнестрельного оружия. Я имею в виду месть. Вроде бы никакую материальную выгоду преступник при этом не преследует, только рискует. И вот из-за какой-нибудь мелкой обиды стали часто стрелять, несоразмерная месть или, как пишут журналисты, неадекватный ответ.

С таким явлением я уже черт знает сколько раз сталкивался. Этот фактор, друг ситный, тоже необходимо учесть.

– Вы хотите сказать, что действовал кто-то из подчиненных? – уточнил Плетнев.

– Бывших или нынешних.

– Получается, генеральша того же мнения. Когда она на меня окрысилась, то кричала, что все думают о своей карьере. А генерал-лейтенанту, мол, подобное отношение к службе претит.

– Давай для простоты будем называть его потерпевшим.

– Одним словом, дала понять, что среди военных имеются обиженные потерпевшим.

– Кричала, говоришь, да? Вообще-то, с ней нужно поподробней потолковать. Не на ходу и не в коридоре госпиталя. Целесообразно посидеть где-нибудь… – Александр Борисович запнулся, подбирая нужное слово, – в располагающей для беседы обстановке. Госпиталь – слишком мрачно, агентство – официально. Разве что приличное кафе, рангом повыше «Фортуны»… и то неизвестно, какие соседи окажутся рядом, вдруг она застесняется посетителей.

Лучше всего, безусловно, дома. У Свентицких, разумеется. Ты после сегодняшнего изящного знакомства явно туда не вхож.

– Может, вы возьмете Наталью Викторовну на себя? – вкрадчиво произнес Плетнев. Он надеялся, что размягченный алкоголем «важняк» согласится на его предложение, однако тот в ужасе замахал руками:

– Окстись, милый! Чур тебя, чур! Я инвалид третьей группы, хожу с палочкой, мне пошатнувшееся здоровье не позволяет заниматься делами повышенной сложности.

Найди кого-нибудь другого, Щеткина, например. А сам ты, раз уж засветился у Натальи Викторовны, попробуй поговорить со своими бывшими коллегами, из окружения потерпевшего. Хотя черта лысого они что-нибудь скажут. Они там все так вымуштрованы, что рот раскрыть боятся.

– Помнится, Константин Дмитриевич говорил, что у вас есть знакомый в военный прокуратуре.

– Это он, наверное, Санаева имел в виду. Да от него толку как от козла молока.