Трое сыщиков, не считая женщины

После этого, надев очки, уселся перед экраном монитора, на котором поплыли понятные ему цветные волнообразные линии. Доктор пристально вглядывался в них, переключал тумблеры, делал распечатки, сравнивал их, что-то записывал.

Минут через пятнадцать Александр Борисович спросил:

– Ну что, доктор, все мои мысли уже прочитали или еще немножко осталось?

Пропустив его слова мимо ушей, Михаил Генрихович спросил:

– Вас бессонница не мучает?

– Чего нет, того нет. За последние полгода я изрядно отоспался.

– На головные боли жалуетесь?

– Спасибо, нет.

Я вообще ни на что не жалуюсь.

– Так болит голова или нет? – переспросил врач, на мгновение оторвав свой взор от монитора.

– Нет. Я же не мешаю водку с пивом. В госпитале не было ни того, ни другого. К сожалению.

– Не острите. Когда последний раз теряли сознание?

– Кажется, во время взрыва.

– Врете вы неискусно, Александр Борисович. Если бы не аппаратура, вы бы запросто обвели меня вокруг пальца. А так…

– Я сейчас, Михаил Генрихович, хоть убейте, не могу вспомнить, когда последний раз терял сознание.

Так давно это было. Могу только сказать точнее всякой аппаратуры, что чувствую себя хорошо. Абсолютно так же, как, к примеру, год назад. Во всяком случае, кочергу узлом завяжу.

– Завяжете? – поддержал его ироничный тон доктор. – А развязать сможете?

– Ну, если срочно понадобится помешать уголек в камине, то развяжу.

– Действительно, вам силу девать некуда, – произнес невропатолог, снова уставясь на экран монитора.

 – Это меня радует, даже очень.

Однако интонация доктора была отнюдь не радостной. Александр Борисович почувствовал это и покинул кабинет с унылом видом. Теперь нужно было идти к главному врачу, который и вынесет окончательный вердикт. Следователь сидел в приемной, нервно покусывая губы. Нестерпимо хотелось курить, однако он боялся отойти – вдруг как раз его пригласят, ему не терпелось услышать выводы комиссии.

Одни врачи входили в кабинет главного, другие выходили из него.

Вошел кардиолог, следом за ним невропатолог Михаил Генрихович. Через несколько минут вышла блондинка-отоларинголог. Турецкий подмигнул ей, однако та отвела взгляд, из чего следователь сделал вывод, что дела его складываются не лучшим образом. Если бы было хорошо, наверное, блондинка подмигнула в ответ, мол, все в порядке. А раз прошмыгнула, словно мышка, не глядя на него, значит, дело швах.

Турецкий не находил себе места: хуже нет этой неопределенности.