Убить ворона

Турецкий хотел еще и калоши, но продавщица, которая ради валенок лазала черт-те куда в пыльные углы склада, жестко отрезала – нет калош.

В прокуратуре Турецкий познакомился с Сюгиным, который уже вел дело, долго беседовал с ним, изучал материалы дела, потом составил следственную бригаду, в которую, конечно, включил Сабашова и Сюгина. Для первого дня дел было более чем достаточно. Но Турецкий торопился и покончил с формальностями уже к полудню – теперь дело было в его производстве. Сюгина попросил составить список свидетелей, а Сабашова попросил связаться с экспертами.

В гостинице было жарко натоплено, и холод ударил в лицо Турецкому, едва он вышел за порог. Но зато ноги теперь блаженствовали. Можно было дождаться Сабашова, и тем не менее «важняку» необходимо было уже сейчас оказаться на месте катастрофы.

Почему-то уже сейчас, еще не вникнув в обстоятельства дела, Турецкий про себя именовал катастрофу «преступлением» – ведь пока все говорило о том, что он имеет дело с несчастным случаем, с трагедией, волей судьбы.

Но внутреннее чутье, на которое Турецкий не мог сослаться в разговоре, но сам для себя полагал едва ли не важнейшим для следователя качеством, подсказывало ему, что гибель «Антея» – не случайность.

Бальзак говорил, что в основе всякого большого состояния лежит преступление. Точно так же можно предположить, что всякая катастрофа, в которой вместе с людьми гибнут огромные суммы, подразумевает возможность тайного корыстного вмешательства. Турецкий был уверен, что в подавляющем числе случаев таинственные катастрофы были неразгаданными преступлениями.

«Впрочем, – размышлял он по пути к стадиону, – эта мысль лежит на поверхности. Тут не надо так уж пытать ум, чтобы заподозрить неладное. Да… „Антей“… Есть что-то театральное, рассчитанное на эффект в этой трагедии. Так, для начала выгоревший дотла стадион, горы обезображенных трупов, неутешные вдовы и сироты – хороший зачин для американского кино».

Он остановился перед постом милиции. Молодой милиционер, утепленный сообразно климату, неуклюже поднес к глазам удостоверение Турецкого, едва сгибая локоть, вернул «корочку» и так же неловко махнул рукой в направлении стадиона.

Турецкий, с трудом привыкая к валенкам, потопал по заснеженной улочке. Ближе к стадиону пейзаж стал меняться. Кварталы, непосредственно примыкающие к месту гибели «Антея», были частично выселены – многие жители переехали к родственникам до поры, когда страшная картина огненного смерча над стадионом изгладится в памяти.