Убить ворона

По старой, пожелтевшей от времени фотографии, перевязанной черной ленточкой, на которой были изображены молодые мужчина и женщина, Турецкий понял, что в этом доме в тот злополучный вечер погибли двое. Перед фотографией стояли два граненых стакана с водкой, накрытые ломтиками хлеба. Рядом с Турецким за столом сидел старик. С трудом, шамкая беззубым ртом, он старался рассказать о случившемся. Оказывается, его-то как раз и не допрашивали. Просто он никому не открывал дверь.

– Смешно… Старуха моя всю жизнь от хоккея фанатела! – Старик, передразнивая, молодецки показал два пальца в знаке «виктория».

 – Вот так всю жизнь. У всех бабы как бабы, по выходным дома сидят да с детьми нянчатся. А моя, карга старая, на стадионе «Шайбу!» орет. Ладно, еще когда молодые были. А сейчас-то – срамота. Сиди, говорю, дома, не смеши народ. Не позорь детей и внуков с правнуками – у нас ведь двенадцать внуков и семь правнуков. Еле ноги ведь двигаешь. А туда же – на хоккей!

Дед вытер старческими руками увлажнившиеся глаза.

– А в тот день, – он понизил голос, сдерживая подступивший комок к горлу, – она-то идти на стадион не хотела. Это я все. Я виноват во всем. Она уже дня три как лежала. Здоровье-то у нас теперь никакое. Чуть что, и лежишь несколько дней. Головокружение, слабость. Эти магнитные бури, будь им неладно. Да что бури? Небольшой ветерок уже для нас стариков как ураган. Так вот она лежала и не собиралась… А только через это все и получилось…

Дед жалобно засопел и полез в старый шкаф.

Он достал оттуда фарфоровую кошку-копилку.

– Все через это и получилось, – повторил он снова и, сильно сжав в руках копилку, угрожающе потряс ею над головой. – Я-то по выходным иногда позволял себе пропустить стаканчик-другой. А старуха-то моя в этом деле строгая была. С первых дней совместного жительства меня за это дело гоняла. Бывало, и врезать могла. Рука-то у нее по молодости тяжелая была. И домой не пускала. В подъезде не раз ночевал. И в вытрезвитель сдавала. Но я тоже не лыком шит.

Он слабо погрозил женщине на траурной фотографии.

– Денег-то она мне не давала. А зарплату всегда до копеечки, значит, забирала. Или в магазин если пошлет, то все под расчет. И за каждую копейку приди и отчитайся. Все у нее под контролем было, но я выход нашел. Она все копила, все мелочь складывала. На черный день. Научена была войной. Вот в эту самую копилочку и бросала. А я-то нашел, как ножичком туда залезать можно да монетку-другую и поддеть.